и наблюдал, как она вводит его в свой iPhone. — Спасибо.
— Без проблем. — Я встал и потянул руки вверх. — Ты голодна?
— Умираю, — пробормотала она, не отрываясь от телефона. — Сейчас бы съесть целую лошадь, — добавила она, яростно постукивая пальцем по экрану, с глубоким хмурым выражением на своем красивом лице.
— Я спущусь вниз и начну готовить ужин, — сказал я, направляясь к двери. — Приходи, когда будешь готова.
— Ага, ага, — пробормотала Хоуп, но я не был уверен, что она вообще меня услышала.
Я усмехнулся про себя, выходя из комнаты. У нее всегда было внимание, как у золотой рыбки.
— Джордан? — позвала она.
Я замер на полушаге и обернулся. — Мм?
— Не подведи меня, — прошептала она, ее голубые глаза были полны неуверенности. — Ладно?
Я заставил себя кивнуть.
Я это сделаю.
Это неизбежно.
Я лишь надеялся, что когда это случится, она сможет найти в своем сердце силы простить меня.
Позволит мне вернуться.
ГЛАВА 11
Хоуп
Я с трудом адаптировалась к новым обстоятельствам, что было абсурдно, учитывая, что они уже не были совсем новыми. Я была с Джорданом больше месяца. Этого должно было быть достаточно, чтобы привыкнуть к дому.
Но, похоже, не для меня.
Я все еще чувствовала себя такой же чуждой в доме Джордана, как в первый день, когда переступила его порог. Но и наш брак за последний месяц тоже не был легким.
Те трещины, которые я чувствовала в начале, превратились в настоящую пропасть, которая могла бы соперничать с Гранд-Каньоном. Казалось, что то одно, то другое с Джорданом. Мы все еще не спали вместе. Я даже стала спать в нижнем белье, пытаясь соблазнить своего мужа. Не надо и говорить, что это не сработало.
Ни разу во время наших интимных поцелуев он не потерял контроль и не занялся со мной сексом. Я делала вид, что понимаю, но это была ложь.
Правда была в том, что я не понимала и не могла принять отсутствие контакта. Я знала, что Джордан борется со своими демонами, и я была невероятно горда им за его силу, но его демоны тянули меня вниз. Я чувствовала себя нелюбимой и, если быть честной, менее женщиной. Я не возбуждала своего мужа. Ничто из того, что я делала или пыталась сделать, не привлекало его к себе. Боже, как я пыталась.
Лучше бы я была женщиной с большим сочувствием и зрелостью, чтобы справиться с мужчиной, как Джордан, но я не была такой женщиной. Я была человеком, жаждущим привязанности, и отчаянно одинокой.
Поцелуи и обнимания меня не устраивали.
Я хотела быть желанной для него.
Может быть, это было эгоистично с моей стороны, но чем больше я пыталась подавлять свои чувства и желания, тем больше я становилась озлобленной. Его дом был зоной без наркотиков и алкоголя. Я уважала это. Я гордилась им за то, что он преодолел демонов, которые угрожали его жизни. Я просто… не совсем подходила сюда.
Я ненавидела себя за ту мысль, которая посещала меня каждое утро. Ту, что говорила: «Я не подписывалась на такую жизнь…»
Но, как оказалось, я не только была хороша в рассказывании историй на работе, я была также мастером в маскировке своих чувств.
Например, когда Джордан и Аннабель проводили время вместе, я улыбалась и кивала, как будто мне все равно, или когда они оставались работать допоздна, а я сидела с Райдером, я соглашалась и делала вид, что это не разрывает мне сердце и не напоминает мне о семье, к которой он принадлежал, пока я была одна.
Или когда мой отец задавал вопросы о том, как у меня дела, я улыбалась и уверяла его, что «все отлично, пап, не может быть лучше». А когда мама намекала на внуков, я отшучивалась, отвечая «посмотрим» или «кто знает».
Какой бред.
У мамы было больше шансов забеременеть, чем у меня, а у папы вообще была вазэктомия восемь лет назад.
Джордан был не единственным, кто изменился.
Моя мама тоже.
Она стала тихой и замкнутой. Такой она была с тех пор, как я открыла ей правду о Джордане. Я ненавидела это. Хотела бы я просто поговорить с папой и оставить маму в покое. Я знала, что рассказав ей о Джордане, я всколыхнула ужасные воспоминания из ее собственного детства. Она несколько раз спрашивала, могу ли я дать ей благословение поговорить с Джорданом об этом. Каждый раз я отвечала твердым «нет». Он не должен был узнать, что я его предала. И да, мама боролась с чувством вины, но это было ничто по сравнению с тем, что могло бы произойти, если бы она поговорила с ним. Джордан заговорит, когда будет готов. Не раньше.
Между тем, папа больше не говорил об этом. Как и обещал, он держал это в себе и больше не поднимал этот вопрос. Он также не стал говорить о множестве причин, почему Джордан — плохая идея для меня. Он держал свое мнение при себе. Это было странно. Я не привыкла к тому, что мой отец такой… невыразительный.
Мне кажется, что правда сильно повлияла на моих родителей, но по-разному. Они оба утопали в разных вариантах вины. Джордан был сыном их лучших друзей. Он вырос вместе с их детьми. Знание о том, что с кем-то из нас произошло нечто настолько ужасное, потрясло их миры.
Я заметила, что мама стала чаще обнимать нас. Она и так была любительницей объятий, но новость о прошлом Джордана превратила ее в «вертолетную маму», особенно рядом с Кэшем и Кейси, которые все еще были достаточно малы, чтобы она могла за ними следить.
У Дерека и папы тоже были проблемы. Их братские отношения рушились. Наверное, папа не мог примириться с тем, что Дерек никогда не рассказал ему правду. Дерек все еще думал, что папа ничего не знает, а папа знал и молчал. В целом, ситуация была ужасной, и я была той, кто в нее вовлек всех.
Испуганная возможностью снова потерять Джордана или, что еще хуже, стать причиной его рецидива, я каждый день надеялась на лучшее и двигалась вперед. Потому что должно же стать легче, правда? Первый год брака — самый трудный. Мы были женаты почти девять лет, но я считала, что мы в нашем первом году. Восемь лет разлуки не могут считаться счастливым браком.
