мужчине. Крис Кларк был настоящим силачом, когда мы были детьми. Он был шерифом города и настоящим великаном. Теперь же он выглядел старым и обремененным. Время и боль явно оставили свой след на нем — на обоих.
— Ты был на могиле Хейли? — спросила миссис Кларк, и ее муж тяжело вздохнул. — Я положила свежие цветы вчера. Лилии. Они были любимыми цветами Хейли.
Я покачал головой и сделал еще один глоток чая. — Нет. Еще нет. — И я не собираюсь идти, но это я оставил при себе.
— Тебе стоит навестить ее, — добавила миссис Кларк. — Я знаю, ей бы это понравилось.
— Хватит, — сказал мистер Кларк низким, предостерегающим тоном, но его жена не послушалась.
Вместо этого она продолжала раздирать меня своими словами и безнадежной надеждой.
— Я люблю сидеть под этим старым дубом и читать ей, когда погода хорошая. Конечно, в последнее время я не могла делать этого из-за непредсказуемой погоды, но я знаю, что она меня слышит. Солнце всегда выходит из-за облаков, когда я читаю ей. Это знак, который она мне дает…
— Черт возьми, Маржери, — рыкнул мистер Кларк, хлопнув рукой по деревянному столу. — Хватит. Хейли мертва. Стоя перед этим чертовым черным мрамором с ее именем, ничего не изменится. Ее там нет.
— Извини, Лаки, — прошептала миссис Кларк, вскочив с места. — Мне нужно проверить кое-что… — маленький всхлип вырвался из ее горла, когда она поспешила покинуть комнату.
— Извини за это, Лаки, — сказал мистер Кларк, прочищая горло. — Она все еще… пытается справиться. Все стало хуже после того, как твоя мама ушла. — Он вздохнул и потер глаза большими пальцами. — Думаю, Маржери раньше опиралась на Джорджину. Во многом твоя мама была последней связью, которая у нее была с тобой. А ты был ее последней связью с нашей дочерью.
Я не знал, что мне на это ответить. Я любил его дочь, и она умерла. Я потратил больше трети своей жизни, чтобы пережить эту утрату. Я был один с этим горем одиннадцать лет.
Я несколько раз прокашлялся, прежде чем решиться заговорить. — Жить с горем нелегко. — Наверное, это было не то, что мистер Кларк хотел услышать, но это было все, что у меня было.
Я любил его дочь, и часть меня всегда будет ее любить, но мне надоело быть судимым и помещенным в коробку с ярлыком «поврежденный товар, не трогать».
Я не хотел стать, как его жена.
Я хотел жить.
Меня выстроили так, как будто я был каким-то чертовым мучеником, мстящим за свою мертвую женщину. И да, именно так я и поступил. Но мои действия были эгоистичными. Я оставил ее там, умирать на земле, пока я выбивал жизнь из какого-то неудачника, которого я никогда не запомню.
Мне было всего восемнадцать лет тогда, черт возьми, а его дочь была моей первой любовью. Она была моим первым всем, и она ушла.
И как ужасно и чертовски это звучит, но не было никаких гарантий, что мы бы остались вместе. Это было больно признать даже самому себе, но вот оно, передо мной.
Она была на год старше меня и уже уехала в Университет Колорадо в Боулдер, когда я все еще был на последнем году в школе. Я не собирался следовать за Хейли в Боулдер. Футбол был всей моей жизнью до того, как я попробовал ее, и был сбит с курса. Это не означало, что я никогда ее не любил. Я любил ее, сильно, и планировал надеть на ее палец кольцо. Но мое сердце было настроено на футбольную стипендию в Университете Алабамы. И именно туда шла моя жизнь до той ночи…
— Я слышал, что дом твоей мамы продан, — сказал мистер Кларк, резко прервав мои мысли.
— Да, — медленно кивнул я, сделав еще один глоток остывшего чая. — Я собрал все последние вещи сегодня утром. Семья, которая купила дом моей мамы — наш дом, — нужно было быстро продать, и они въезжают на следующей неделе. — Я сделал паузу, прежде чем добавить: — У меня есть несколько коробок с вещами моей мамы, которые Маржери могла бы захотеть. Я оставлю их на пороге, прежде чем уеду.
— Ты укоренился в Боулдере?
Я снова кивнул.
— С бойцом и его семьей?
— Да. — Я усмехнулся. — С бойцом и его семьей.
— Хорошо. — Мистер Кларк кивнул. — Семья — это не только кровь. Это то, что ты из нее делаешь. Он сделал паузу, прежде чем спросить: — Есть ли у тебя девушка, которая тебя ждет там?
Я почувствовал, как мое тело напряглось. У меня не было ни малейшего представления, как ответить на этот вопрос.
— Ничего страшного, чтобы снова жить, сын, — добавил он грубо. — Хейли бы хотела, чтобы ты жил, и я тоже.
Я выдохнул тяжело и прошептал: — Я всегда буду ее любить.
— Ты хороший парень, Хантер Казарацци, — наконец ответил он. — Всегда был. Отодвинув стул, он встал медленно и жестом указал мне идти за ним к двери.
Молча я встал и пошел за ним.
— Иди и строй себе чертовски хорошую жизнь, сын. Рискуй, иди за тем, что твое сердце желает, и не трать больше ни минуты своей жизни… Бог знает, что времени у тебя было забрано достаточно.
Это было мое прощение, я понял.
Заключительная глава этой части моей жизни, и Крис Кларк давал мне свое благословение.
И только в этот момент я осознал, как сильно мне это было нужно.
— Я сделаю, — выдавил я, с трудом сдерживая эмоции. — Обещаю.
Он выпустил мою руку и отступил. — Прощай, сынок, — прошептал он, закрывая передо мной дверь, оставляя меня стоящим на ступенях порога первой девушки, которую я когда-либо любил.
Когда я снова пошел по улице к своей машине, я знал, что это в последний раз.
Я больше не вернусь сюда.
Этот город был моим прошлым.
А я теперь двигался вперед.
В свое будущее.
ГЛАВА 14
Хоуп
Однажды я где-то прочитала, что человек влюбляется трижды за свою жизнь.
Первая любовь — любовь, от которой труднее всего избавиться, та, что так глубоко укореняется в твоей душе, что практически невозможно оправиться.
Вторая любовь — исцеляющая любовь, авантюрная, безумная
