к нему и улыбается.
Её взгляд обращается к Алине. — Я рада за вас, ребята, и Илай прав. Давайте праздновать с тортом.
Тело Алины расслабляется, на её лице появляется красивая улыбка. — Торт был бы отличной идеей.
Я сижу в кресле у камина, выбрав место подальше от всех. Вин сидит за своим столом, откинувшись назад, сложив пальцы домиком перед собой.
— Я не куплюсь на это. — Чёрт. Я скрещиваю руки на груди и смотрю на него в упор, пожимая плечом. Он наклоняется вперёд. — Ты её заделал? — Я резко встаю и делаю шаг к нему, он поднимает руки. — Я не хочу тебя обидеть. Просто должен был спросить. Как глава семьи, я должен знать, ожидаются ли у нас новые члены семьи, чтобы принять дополнительные меры безопасности. Знаешь, детей в нашем мире воруют налево и направо, чтобы использовать как рычаг давления. — Он пожимает плечом, и я сажусь обратно. — К тому же, по-видимому, ты стал бы маминым любимчиком. — Он крутится в кресле, погружённый в мысли. — Но если это не так, тогда я не понимаю. И в этой головоломке не хватает кусочка, о котором вы нам не говорите. — Он сужает на меня глаза, опираясь локтями на стол. — Ты ожидаешь, что я поверю, что мужчина, сидящий напротив меня, который ненавидит находиться среди людей и любит больше всего на свете уединение в собственном доме, просто взял и однажды решил жениться?
— Он прав, — замечает Алекс, пожимая плечом.
Я хмурюсь. — Пошёл… ты, — удаётся мне выдавить, и я тут же жалею о своём решении, когда жжение раздирает горло.
— И что Грегори говорит по этому поводу?
Я смотрю прямо перед собой, не говоря ни слова.
— Пожалуйста, скажи мне, что она сказала своему отцу об этом.
Тишина.
— О, блять, Мауро. — Вин проводит рукой по лицу. — Этот человек был беззаветно предан нашей семье годами, до самой пенсии, и как ты его благодаришь? Тайно женившись на его единственной дочери.
— Может быть, они ждут, пока начнут планировать настоящую церемонию, чтобы сказать ему, — предполагает Лео.
Я качаю головой, глядя на огонь. Понимая, что всё это временно, никакой настоящей церемонии не будет. Хотя я не могу солгать и сказать, что осознание того, что Алина всегда мечтала о сказочной свадьбе, не заставило меня немного пожалеть о том, что я отнял у неё эту мечту.
— Ты не мог сделать это в худшее время. Ты знаешь это, да? — с неодобрением спрашивает Вин. — Васильевы дышат нам в спину, а ты добавил ещё одного человека в эту семью, который станет их мишенью.
Я опускаю взгляд, мои пальцы сжимаются на подлокотниках кресла. Он прав. Конечно, он прав.
Я был слишком озабочен мыслью о том, что Алина выйдет за кого-то другого, что эгоистично не подумал об опасности, в которую её подвергнет брак со мной.
— Она будет здесь в безопасности, — говорит Лео, доставая из шкафа рядом с собой янтарную бутылку спиртного и несколько хрустальных бокалов. — Возможно, даже к лучшему, что они поженились сейчас, пока мы имеем дело с Васильевыми. Мадлен и Скарлетт всё время уезжают из поместья, чтобы увидеться с Алиной. Теперь они, вероятно, смогут оставаться здесь чаще. Это избавит меня от переживаний за Скарлетт каждый раз, когда она ступает за пределы территории.
Вин кивает, обдумывая это. — Возможно.
Незаметно Алекс показывает жестами: «Он просто волнуется за тебя».
Я знаю, что это так.
Он мой старший брат, который всегда был рядом со мной. Тот, кто стоял рядом, когда мне сообщили, что я никогда не смогу говорить по-прежнему. Тот, кто обзвонил всех лучших хирургов мира, пытаясь помочь мне, но снова и снова слышал, что повреждения необратимы. И тот, кто провёл вторые частные похороны для моего отца в присутствии только моей матери и братьев с сестрой, чтобы я мог официально попрощаться.
И я ненавижу, что лгу ему.
Правда, ненавижу.
Однако он не знает, как пересеклись пути наши с Алиной. Он не знает, что в мой самый тёмный час она осветила мою душу, привязав меня к здесь и сейчас. И что без неё…
— Стой!
Мои глаза встречаются с её…
Мои колени падают на траву…
Её руки обхватывают меня…
Моё сердце грохочет в груди…
Я с трудом сглатываю, щипая переносицу, и жду, пока воспоминание не смоется в тёмную бездну, где ему и место.
Но я обещал Алине хранить наше с ней в секрете, и именно это я и намерен делать.
Вин вздыхает, барабанит пальцем по столу и затем смотрит на меня.
— Ты счастлив?
Я киваю.
— И ты обещаешь мне, что это по-настоящему? Что это не какая-то грёбаная игра, о которой я, как глава семьи, должен знать?
Я снова киваю, и Лео разливает напиток каждому из нас.
— Тогда… — Вин поднимает свой бокал в воздух. — Если ты счастлив, я счастлив. Это всё, чего я для тебя хочу, брат. — Я проглатываю эмоции, подступающие к горлу. — За Мауро.
— За Мауро, — в унисон говорят мои братья. Мы все опрокидываем напитки и с грохотом ставим пустые бокалы перед собой.
Стук. Стук.
— Войдите, — говорит Вин.
Дверь нерешительно открывается, и появляется Сэмюэл.
— Что там? — спрашивает Вин, приподнимая бровь.
— Эмм… — Он входит в комнату, прижимая к груди спящую маленькую девочку. Свободной рукой он теребит свой воротник.
— Я не знал, что у тебя есть ребёнок, — бормочет Вин.
— Я… У меня нет, сэр. — Он смотрит на девочку, затем снова на нас. — Она ваша.
Вин выплёвывает свой напиток. — Прошу прощения?
— О, нет. Не ваша, сэр. Извините. — Он энергично качает головой. И когда я смотрю на девочку, чьи глаза начинают открываться, я вижу это. Светло-каштановые волосы, маленький прямой нос, серые глаза. Мы все смотрим на Алекса, включая Сэмюэла, который говорит: — Ваша.
Алекс смотрит в пустоту, выглядит ошеломлённым.
Лео прочищает горло, привлекая внимание Алекса, который несколько раз моргает, приходя в себя.
— Повтори? — Алекс встаёт, проводя пальцами по волосам. — Ты сказал, она моя?
— Да, сэр. — Он протягивает лист бумаги. — Это пришло вместе с ней.
