с ног. Хейворд пожал гостю руку, Лез тоже, что немало меня удивило, потому что наш младший брат чурался прикосновений к другим людям. Затем Трипп приблизился ко мне. С минуту мы неподвижно изучали друг друга. Минул целый год с тех пор, как мама в последний раз возила меня в Чарлстон; за это время я вытянулась, а Трипп, похоже, нет, ибо я сравнялась с ним ростом, что само по себе казалось странным, поскольку я считалась коротышкой для своего возраста. Волосы моего приятеля сохранили светло-рыжий оттенок, хотя теперь были подстрижены так коротко, что не скрывали оттопыренных ушей, нос густо усеивали веснушки, а выразительные глаза спорили голубизной с небом.
Наконец Трипп подался ко мне и крепко обнял.
– Ужасно рад встрече, Элиза!
Я высвободилась, довольно грубо отпихнув его. Мальчик же продолжал радостно улыбаться.
– Ты столько рассказывала о Мэйфилде, и вот я здесь! – воскликнул он. – Реки, поля, лошади… Я хочу увидеть всё. Нам будет очень весело вместе.
Я-то рассчитывала провести лето вдвоем с Кави безо всяких там мальчишек. Но, уловив во взгляде Триппа благоговейный восторг, нехотя подумала, что его компания, пожалуй, может оказаться не столь уж плоха.
* * *
Мама хотела, чтобы Трипп и Лезэн подружились, а потому поселила гостя вместе с младшим сыном. В спальне последнего имелись две кровати, а также полки, забитые книгами и всевозможными игрушками. Лез охранял свою комнату не менее рьяно, чем сарыч свою территорию. Он всегда держал дверь закрытой и караулил незваных захватчиков, с подозрением косясь на меня всякий раз, когда я пыталась заглянуть внутрь. Теперь же Лезэн завладел нашим гостем, как будто тот был его личной собственностью. Меня поразило уже то, что брат вообще позволил ему зайти в свою комнату.
Лезэн с гордостью продемонстрировал Триппу обширную коллекцию стеклянных шариков и полки́ оловянных солдатиков. Он усердно крутил волчок, часто поглядывая на гостя, чтобы оценить его реакцию. Тактичный Трипп притворялся заинтересованным, но я-то знала, что это просто из вежливости.
– Иди сюда, на ковер, – позвал Лезэн, взяв с прикроватной тумбочки колоду карт. – Умеешь играть в пьяницу?
– Обожаю пьяницу! – воскликнула я с порога, врываясь в комнату.
– Ты играть не будешь, – рявкнул Лез с такой злобой, что я опешила. – Только мы с Триппом.
– Ну перестань, Лез. Ты же знаешь, я хорошо играю!
– Вон из моей комнаты! – Младший брат вскочил и сердито пихнул меня. Я пошатнулась и едва удержалась от падения.
Лицо Триппа мгновенно залилось краской, и он с возмущением оттолкнул Лезэна от меня. Тот упал на пол и метнул на гостя взгляд, полный дикого гнева. Я же уставилась на Триппа, пораженная тем, что еще кому-то, помимо Хейворда, вздумалось меня защищать.
– Девочек трогать нельзя! – взрослым тоном произнес Трипп, нахмурившись. После чего миролюбиво добавил: – Извини, что ударил тебя, Лез. Давай поиграем втроем, будет веселее! – И протянул руку.
– Прочь! – крикнул Лезэн, оттолкнув руку Триппа. Потом схватил стеклянный шарик и швырнул в него. Шарик угодил точно в цель: прямо в середину лба.
Трипп издал вопль, способный разбудить мертвого, и прижал ладони ко лбу. Я стояла разинув рот. Прибежала мама, за нею по пятам следовал Хейворд. Когда мама выяснила, что произошло, она напустилась на Лезэна с неслыханной доселе яростью. Тот сидел на полу с каменным лицом. Я не заметила в его взгляде ни капли раскаяния.
Мамины крики, по-видимому, донеслись до конюшни и были услышаны папой. Войдя в комнату, он бросился к Лезэну, схватил его за шиворот, рывком поставил на ноги и процедил:
– В сарай, парень.
Мы с Хейвордом понимающе переглянулись. Нам обоим уже пришлось свести в сарае знакомство с мистером Кнутом – длинной веткой пеканового дерева, которую папа использовал в качестве розги. Хотя я испытала ее удары на своей шкуре только однажды.
Я мысленно вернулась в то время, на год назад. Было стыдно вспоминать, что и мне довелось побывать в маленьком сарайчике за кухней, где папа хранил инструменты.
– Я не сделала ничего плохого! – кричала я отцу. – Меня накажут только потому, что я не хочу помогать готовить желе? Хейворда же вы не заставляете!
– Так велела мама, – устало вздохнул отец. – Зачем ты ее огорчаешь? Тебе надо учиться домоводству. Так положено.
– Не хочу заниматься этой ерундой. Мне она не по душе. Я могу помогать на конюшне. Уилтон говорит, что я ловко обращаюсь с лошадьми, ненамного хуже Хейворда и куда лучше Леза.
Папа подбоченился и изучающе посмотрел на меня. За те долгие часы, что он проводил в поле, лицо у него загорело и обветрилось.
– Знаю. Тебе бы родиться мальчишкой.
В наступившей тишине слышалось хлопанье крыльев по дереву. Оглянувшись, я вполголоса заметила:
– Жаль, что я не мальчик.
На лицо отца набежала тень.
– Элиза, ты моя единственная дочь. Для меня это имеет огромное значение, даже если ты другого мнения. И поскольку ты девочка, у тебя есть обязанности, которых нет у мальчиков. Твоя мама это понимает и прилагает все усилия, чтобы воспитать тебя как полагается. – Папа шумно вздохнул. – Боюсь, я тоже виноват. Избаловал тебя: разрешаю работать в конюшне наравне с мальчиками, и, откровенно говоря, мне нравится, когда ты рядом. Ты точная копия матери, – он усмехнулся, – только с тобой легче управиться. – Отец прокашлялся, и лицо его посуровело. – А теперь послушайте-ка, мисс. Вы будете выполнять свои домашние обязанности. И причешетесь. Ибо если мама этого хочет, значит, так и будет, ясно?
– Да, сэр.
– Хорошо. Поворачивайся.
Я выпучила глаза. Папа ни разу меня пальцем не тронул – теперь же мне предстояло близко познакомиться с мистером Кнутом. Я с трудом сглотнула и, повернувшись к отцу спиной, стиснула зубы и сжала кулаки. К своему изумлению, я ощутила всего лишь пару легких шлепков по ягодицам. Почти неосязаемых. И все же… все же экзекуция состоялась. Я громко вздохнула и опустила плечи.
– Элиза…
Посрамленная, я снова повернулась к отцу лицом.
– Мне больно тебя наказывать. Впредь я намерен никогда тебя не бить. Надеюсь, ты больше не дашь мне повода. Договорились?
– Да, сэр.
Отец кивнул и пошел к выходу. Когда он открыл дверь сарая, я окликнула его:
– Папа…
Он остановился и оглянулся через плечо, вскинув брови.
– Я по-прежнему могу помогать на конюшне?
Губы у него дрогнули, но он спохватился и напустил на себя строгость.
– Да.
Теперь же настала очередь Лезэна свести знакомство с мистером Кнутом, и мне подумалось, что сыну папа не сделает такой поблажки, как дочери.
Мама уже сокрушалась о происшедшем. С искаженным от жалости к Лезу лицом она взяла папу за руку.
– Ролинс, полагаю,
