не желает видеть и слышать обо мне…
— Поостерегись говорить такое, девочка, — Таринор вздрогнул от неожиданно раздавшегося рядом с ним женского голоса.
Он обернулся и увидел, что прямо у их стола стоит женщина в скрывающей лицо накидке, позволяющей увидеть лишь её сухие сморщенные губы с опущенными уголками. Хоть она была немолода, но голос её звучал уверенно и был слышен даже сквозь вновь наполнивший таверну гомон.
— Вы ещё кто такая? — удивился наёмник. — Обойдёмся и без бабкиных советов.
— Ты, может и обойдёшься, грубиян, — в голосе женщины послышалась усмешка, — а вот ей мои слова ещё могут пригодиться.
Сказав это, она бесцеремонно взяла себе стул и уместилась рядом с Мираной, после чего открыла лицо. Спокойный и внимательный взгляд бледно-голубых глаз показался Таринору до боли знакомым. Похожим образом на него глядел лорд Ритс, казалось, ловя каждое неосторожное слово наёмника. В ушах женщины виднелись золотые серьги в форме факелов. Не может быть…
— Я леди Ллейна Ритс, супруга лорда Кастона Ритса, — негромко произнесла она. — Я слышала разговор в замке и нашла вас, чтобы увидеть внучку. В первый и последний раз.
Услышав это, Мирана вздрогнула, словно над её ухом грянул гром. Она удивлённо посмотрела на старушку, и та ласково улыбнулась. Даже её строгий взгляд смягчился и стал теплее.
— Хоть мой муж и слывёт честнейшим из людей Энгаты, но всё же сегодня он брехал, как пёс, говоря, что у тебя нет ничего общего с его дочерью. Ты так похожа на свою мать, мою милую Ингрид! Те же глаза, тот же носик… В последний раз я видела её, когда та была ненамного старше тебя. Сколько тебе лет?
— Шестнадцать… — неуверенно ответила девушка, будто сомневаясь в собственных словах. — Исполнилось прошлой зимой.
— Верно, — вздохнула леди Ллейна. — Ингрид было семнадцать, когда Дериан Рейнар попросился к нам на зимовку. Хоть с тех пор минуло уже почти два десятка лет, я помню это до сих пор… Эта песня, она действительно рассказывает о тех событиях. Мой Кастон говорил, что любит охотиться в одиночку, потому что ему редко удаётся побыть наедине с собой, так что на охоту с собой он брал разве что пару борзых. В ту весну его подстерегли разбойники, невиданное дело в окрестностях замка. От них его и спас Дериан со своими людьми. Не сжёг дотла, конечно, как гласит песня, но Кастон на самом деле сказал ему, чтобы выбирал любую награду. Ах, знал бы он тогда, чем обернутся эти слова…
Компания за столом неподалёку взорвалась восторженным криком и смехом, после чего стукнулась кружками, громко произнося тост. Леди Ллейна недовольно обернулась через плечо и, поморщившись, продолжила рассказ.
— Дериан Рейнар уехал с нашей милой Ингрид, а Кастон стал чахнуть на глазах. Его то и дело одолевала тоска по дочери, он даже отправлял в Пламенный замок письма. Но хуже стало, когда он выяснил подноготную этой истории.
— Стало быть, это не конец? — спросил Таринор.
— Нет. Его люди выследили ту шайку, и перебили всех. Того же, что был у них за главного, отправили прямиком в темницу замка, где Кастон лично вытащил из него признание: Дериан заплатил им и навёл на моего мужа, чтобы потом спасти его и заполучить Ингрид, с которой сговорился заранее. Он хорошо знал, что лорд Ритс будет благодарен за спасение и никогда не откажется от своего слова. И если до того дня Кастон успокаивал себя тем, что Дериан Рейнар достойный человек, под стать его дочери, то после он затаил жуткую обиду на них обоих. С тех пор он не заговаривал об этом, сосредоточившись на нашем сыне, Эрике, чтобы, как он говорил мне, у дома Ритсов был хотя бы один достойный потомок. Последнее письмо, что Кастон отправил в Дракенталь, несло в себе лишь два слова: «Я всё знаю.»
— Но отец всегда тепло отзывался о маме, он заботился о нас с братом… — растерянно говорила Мирана. — А теперь выходит, что мои родители — бесчестные люди.
— Не говори так, — леди Ллейна погладила девушку по голове. — Ингрид сбежала по своей воле, ведь лорд Ритс воспитывал её в строгости и ни за что не отпустил бы по своей воле. Я прожила с этим человеком добрую половину жизни, и, наверное, могу её понять. Когда Ингрид умерла, Дериан прислал сюда письмо. Он знал, что нам стоит знать об этом. В тот день мне казалось, что мир перевернулся! Я была безутешна… Кастон не подавал вида, но уж я-то видела, как тяжело он это переживал. Когда же совсем недавно до меня дошли вести, что произошло в Пламенном замке… Ох, я думала, сойду с ума от горя. Будь проклята душа того негодяя, что погубил их, говорила я! Они ведь совсем дети! А твой младший брат? Бедный мальчик… Что за бессердечное чудовище могло погубить целую семью!
— Да, — сдавленно сказала Мирана. — Это было… ужасно.
— Прости меня, старую женщину, что завела эту тему. Тебе и без того нелегко. О, боги! Как жаль, что у нас так мало времени — Кастон может хватиться меня в любой момент — но я так счастлива, что удалось увидеть тебя, милая. Мне бесконечно жаль, что нет никакой возможности оставить тебя здесь, но кое-что я сделать всё же могу, — сказав это, женщина протянула Миране запечатанный свиток и обратилась к Таринору: — Я прошу тебя отвести её в Высокий дом, и вручить это письмо лорду Таммарену. В нём прошение сделать Мирану фрейлиной. У лордов Нагорья множество родственников-женщин, наверняка место найдётся.
— И с чего бы это лорду Таммарену выполнять вашу просьбу? — усмехнулся наёмник.
— С того, дурень, что оно подписано лордом Ритсом, — укоризненно ответила леди Ллейна. Увидев изумлённые взгляды, она лукаво добавила: — Подпись моего мужа — самый витиеватый узор во всей Факельной роще, но кем бы я была, если б за все эти годы не научилась мастерски её подделывать?
Покончив с трапезой, Таринор, его спутники и леди Ллейна покинули таверну и отправились в сторону леса, где их не могли подслушать лишние уши.
— Вот ещё, немного серебра в дорогу, — женщина достала небольшой, но увесистый мешочек с монетами и вручила его наёмнику. В её голосе появились угрожающие нотки: — Я интересуюсь делами в мире
