Анна покачала головой. — У нее тоже стоит ментальный блок, но в этот раз мы будем аккуратнее. Эта дамочка знает много интересного. Пока я тебя отпускаю, зайди к Северину, он, так уж и быть, перенесет тебя домой. Позвоню после обеда.
Я хотел было возмутиться, что еще за «отпускаю», но потом махнул рукой. Все равно, пока эта история с «Неспящими» не закончится, они с Императором с меня не слезут. Угораздило же вляпаться в этот заговор.
Северин, как всегда воплощение флегматичности, поинтересовался моим здоровьем и перенес меня прямо к воротам дома. После этого вампир тут же испарился. Похоже, его ждали срочные дела в Тайной Канцелярии.
Марфа Петровна, увидев меня, всплеснула руками.
— Ваше Сиятельство, где ж вы были? Мы с Ерофейчиком места себе не находили. Ушли на прием и пропали, не вернулись, не позвонили. Думали, случилось чего.
— Я не пропал, просто появились кое-какие дела, — успокоил я старушку. — Так что все в порядке.
— Вы бледный какой-то, не заболели? — Марфа Петровна подозрительно заглянула мне в лицо. — И как будто ежитесь.
— Всего лишь легкое недомогание. — Меня и правда слегка знобило. — Съел, наверное, что-то не то.
— А я всегда говорила, черте что подают на этих ваших приемах, — авторитетно заявила старушка. — Сейчас я вам настоечку принесу. Прошлый граф как-то расщедрился. Званый ужин давал, лишнего наготовили, он и нам отдал. Морских гадов каких-то заграничных, со щупальцами, и на вкус противные. Я говорила Ерофейчику, не ешь. А он уперся, мол, хочу быть как аристократ. Полдня потом в уборной просидели, простите, что про такое говорю.
— Вы даже не представляете, насколько вы в тот момент стали ближе к аристократии, — искренне заверил я. — Кстати, Игорь уже дома?
— Да, час как приехал. А то все у невесты своей пропадал. Обедает как раз, подождите, я и вам накрою. И птичка ваша на чердаке.
Я решил не мешать процессу гнездостроительства и направился в зал, где Игорь уплетал щи. Судя по довольному лицу кузена, романтические отношения цвели и пахли.
— Ты живой? Ну слава Богу! Я уже собирался тебе звонить.
— Живой-живой, хотя я понимаю, что зомби тебе интереснее, — заверил я и стащил с тарелки пирожок с капустой. — Как твои успехи на любовном фронте?
Игорь так густо покраснел, что я решил не расспрашивать, дабы его румянец не перешел куда-то за грань видимого человеческому глазу спектра.
— Как папаша Сокольский? Все еще счастлив?
— Более чем. Кстати, вчера вечером заезжал его друг граф Николай Молчанов. Тот самый хозяин московской типографии, с которым мы сотрудничаем. Англичане все-таки решили выпустить книгу про мальчика, где-то через месяц приступят к печати. Я уже выторговал нам за это кругленькую сумму.
— Прекрасно! — Перед моим мысленным взором тут же запрыгали золотые монеты. — Слушай, а книга про кольцо их не интересует?
— Какое еще кольцо? Обручальное? — не понял Игорь.
— Нет, кольцо, которое главному герою кровь из носу надо выкинуть в жерло вулкана. Очень интересно, между прочим.
Кузен продолжал недоуменно смотреть на меня.
— Герой что, настолько неудачно женился? Вик, я конечно, преклоняюсь перед твоим финансовым гением, но про кольца уж точно не будут читать.
— Да ну тебя, ничего ты не понимаешь в литературе, — отмахнулся я. — Будут, и еще как! Жалко, хоббитов в вашем мире нет, но ничего, гномам тоже понравится. Кстати, как там граф Андреев? Не орет?
— Вроде бы, нет. По крайней мере, Марфа Петровна с Ерофеем не жаловались. Можем проведать его, если хочешь, — предложил Игорь.
— Давай, — согласился я, стаскивая с тарелки очередной пирожок и макая его в суп, который как раз поставила передо мной Марфа Петровна. — Убедимся, что нет каких-нибудь новых предсказаний. А то вдруг после золотой змеи меня планирует ужалить золотой скорпион. Или, страшно подумать, засосать золотой унитаз.
Каладрий, появившийся откуда-то с чердака, увязался с нами. То ли демон обладал гораздо более острым слухом, чем мне казалось, то ли просто так совпало, но пернатое чудовище возглавило идущую в подвал процессию, попутно порываясь кого-нибудь обгадить. Я в который раз подумал, что нужно провести с голубем воспитательную работу.
В подвале нас встретила привычная картина. Граф Андреев меланхолично парил в нескольких сантиметрах над полом рядом с черепом Йорика. По выражению лица призрака можно было бы заподозрить, что он глубоко задумался о жизни, если бы эта жизнь у него была.
— Добрый вечер, граф, — поздоровался я. — Как поживаете, если можно так выразиться?
— Спасибо, все хорошо, — вежливо ответил Андреев.
— Не скучно в подвале?
— Ну что вы, мы с Йориком отлично проводим время. К тому же, Марфа Петровна часто меня навещает. Она очень беспокоится о моем здоровье.
При этих словах бесплотные губы призрака растянулись в улыбке. Похоже, он был единственным живым существом на планете, которое искренне радовалось повышенному вниманию Марфы Петровны. Хотя как раз-таки неживым.
Каладрий, попытавшись клюнуть своего приятеля (клюв предсказуемо провалился в пустоту), перелетел на череп Йорика и принялся сосредоточенно там топтаться. Я собрался уже попрощаться, но тут граф Андреев застыл на месте. Бесплотное тело призрака пошло рябью.
— Ну вот, опять начинается, — простонал я.
Призрак наставил на меня прозрачный палец и завопил:
— Ты в смертельной опасности! Бойся, бойся золотой змеи!
— Постой, какой еще змеи? Змея уже была! Хочешь сказать, что меня не долечили?
Не обращая внимания на мои резонные вопросы, призрак продолжил раскачиваться и мерцать.
— Бойся золотой змеи! Бойся, бойся…
— Это ты его надоумил? — рявкнул я на Каладрия. — Шуточка идиотская.
— Почему сразу я-то⁈ Меня и дома не было, — возмутился голубь.
— Не похоже, чтобы Андреев тебя разыгрывал, — заметил Игорь. Действительно, призрак трясся так, что, будь он живым, я заподозрил бы эпилептический припадок. А потом все вдруг закончилось.
— Я опять что-то предсказывал? — растерянно спросил призрак, разом перестав трястись.
— Да, причем все то же самое. Снова про змею, я думал, эта тема уже исчерпана. Что, Долгорукие, чтоб им из уборной не вылезать, мне эту змею в спальню подкинут⁈ Ну все, мне это надоело. Завтра же уезжаю в поместье!
Глава 10
Идею о моем отъезде Анна восприняла без энтузиазма.
— Александр этому не
