Как-то так.
– То есть ты полагаешь, что жертв атаковали чужаки?
– Почему нет? Проблема в том, что прошло много времени, и улик практически не осталось. Мы не можем проверить камеры наблюдения на шоссе, а вблизи места преступления их и вовсе нет. Даже если бы они и были, все равно данные давно уничтожены!
– Так что, очередной «висяк»?
Алла поморщилась: она терпеть не могла это слово. То, что дело называют «висяком», как правило, означает плохую работу следственной бригады, поэтому она не собиралась сдаваться так легко.
– Нет, – произнесла она вслух, – рано признавать поражение: мы еще повоюем!
– Ну, действуй, – вздохнул Дед. – Я всегда на тебя полагаюсь, ты же знаешь!
Алла знала. Их отношения с Кириенко можно было охарактеризовать как отцовско-дочерние, хотя злые языки в СК и поговаривали о том, что она – его любовница. Алла не слишком беспокоилась на этот счет, ведь люди всегда склонны подозревать худшее, если речь идет о женщине, высоко взобравшейся по служебной лестнице. Кое-кто полагал, что она – самый вероятный кандидат на должность Кириенко, когда тот уйдет в отставку. Сам Дед тоже так думал, однако Алла не сомневалась, что на «теплое» местечко найдется немало зубастых желающих из столицы, поэтому ни на что не рассчитывала. Она любила свою работу и надеялась заниматься ею столько, сколько сможет, а сидеть в кабинете, как Дед, выслушивая чужие отчеты, не для нее!
* * *
– Получается, на работе Леонова не жаловали? – проговорила Лера задумчиво.
– Да, но не настолько, чтобы убивать, – сказал Севада. – Его хотели «уйти» на пенсию, но для этого не требовалось столь радикальных мер.
– А как насчет студентов? – вмешался в разговор Виктор. – Тех, кем Леонов пренебрегал? Вдруг кто-то из них обозлился настолько, что напал на него?
– Я с трудом представляю себе трепетную барышню, размахивающую битой! – усмехнулся Леонид.
– Ну почему же барышню – это вполне мог быть и парень: знаешь, какие они сильные, эти танцовщики?
– Да ну?
– А каково тягать на себе балерину, как думаешь? Все эти поддержки…
– Парень мог, – согласилась Лера. – И все же мне кажется, что народ из Академии не стал бы использовать такие варварские методы!
– Не скажи, – возразил Логинов. – Они могли нанять кого-то, чтобы разобраться со вздорным стариком – особенно те, у кого водятся деньжата!
– А как насчет семьи Леонова или, допустим, проблем с соседями?
– У убитого есть сын, – ответил на вопрос Леры Коневич. – Я нашел его данные и известил о смерти родителя, но мне показалось, он как-то равнодушно воспринял информацию. Завтра я планирую посетить мужика и поговорить с ним.
– Хорошо, – кивнула Лера.
– А я вот поболтал бы с соседями, – пробормотал Виктор. – Соседи – неоценимый кладезь полезной информации!
– Давай! А я, пожалуй, провентилирую твою версию о студентах Академии. Что там с камерами вблизи места преступления?
– Там довольно-таки безлюдно, – покачал головой Леонид Коневич. – Камеры есть только на автобусной остановке, но ведь Леонова убили не там, а метрах в двухстах… Не думаю, что что-то обнаружится, но я забрал записи и просмотрю их все.
– Логинов, задержись, – попросила Лера, когда парни начали расходиться. Виктор притормозил в дверях и вернулся к ее столу.
– Ну, чего? – спросил он.
– Слушай, Вить, как думаешь, если о человеке нет никаких гм… интересных сведений в базе МВД, но я точно знаю, что они должны быть, то где тогда?
– Говоришь, нет в эмвэдэшной базе… Ну, тогда остаются два варианта: военная прокуратура или ФСБ. Сразу предупреждаю, если это так, то доступа ты не получишь… Кстати, с чего это ты интересуешься?
– Да так.
Черт, как же разузнать что-нибудь про Пака? Все, что ей удалось выяснить: он поступил в Санкт-Петербургский университет МВД, ушел в армию, через два года восстановился (почему-то сразу на четвертом курсе), затем недолго служил оперуполномоченным уголовного розыска. Сдал экзамены в адвокатуру, но защитником не стал. Вместо этого он три года проработал следователем, после чего был назначен районным прокурором. Дальше его карьера развивалась с головокружительной скоростью – и вот Евгений Пак уже заместитель прокурора города по контролю за деятельностью Следственного комитета! Леру удивило то, что о его службе опером и следователем почти ничего не известно – есть лишь вехи карьеры в прокуратуре, и все. Интересно, владеет ли Суркова какой-то информацией?
* * *
– Как она? – спросил Евгений жену, переобуваясь в прихожей. Мила пришла раньше – собственно, как обычно, а вот он редко попадал домой раньше девяти или десяти.
– Сидит в своей комнате, – со вздохом ответила Людмила. – От ужина отказалась!
Посмотрев на расстроенное лицо жены, Евгений вздохнул и направился в конец коридора – туда, где находилась комната старшей дочери. Тот факт, что она отказалась от ужина, не слишком его обеспокоил: Юля частенько делала это, если считала, что набрала пару сотен граммов, и стремилась поскорее от них избавиться. Однако то, что она заперлась в комнате, ему не понравилось: требовалось поговорить с девочкой по душам, и чем скорей, тем лучше. Евгений постучал в дверь костяшками пальцев и объявил:
– Это папа. Открой!
Через пару мгновений щелкнул замок, и он вошел. Вотчина дочери напоминала гримерную какой-нибудь знаменитой балерины: розовые обои, белый ворсистый ковер на полу, на стенах – плакаты с известными примами, начиная от Истоминой и Кшесинской и заканчивая Вишневой и Лопаткиной. На столике с тройным зеркалом обычные «девчачьи» штучки: косметика, заколки и прочая дребедень, которую любят подростки ее возраста. Над столиком многочисленные грамоты за победы в конкурсах. Игрушки в комнате отсутствовали, за исключением большого плюшевого мишки, которого ей подарил какой-то мальчик на прошлый день рождения, чем весьма обеспокоил Людмилу и развеселил Евгения. Когда же его дочь успела так вырасти? Казалось, только вчера он катал ее на плечах, а она заливисто хохотала, вцепившись крохотными пальчиками ему в волосы. Теперь он, конечно, все еще способен поднять ее на руки, но она сама вряд ли это позволит.
Юля сидела на кровати, поджав под себя ноги, сильно напоминая щенка, наказанного хозяином за проступок: она выглядела одновременно печальной и виноватой.
– Сидишь? – задал он вопрос, не требующий ответа.
– Сижу, – буркнула она.
Евгений подошел и опустился на покрывало рядом.
– Это правда он? – спросила девочка, устремив на него взгляд светло-карих, как и у него самого, глаз.
– Мне жаль.
Она кивнула и громко шмыгнула носом.
– За что?
– Пока не знаю, но все указывает на случайное нападение.
– Случайное? Ты хочешь сказать, что кто-то напал на Андрея Михалыча… просто так?!
– Похоже на то. Во всяком случае, не с целью грабежа,
