Я на секунду теряю дар речи, проваливаясь в пучину стыда. Его манера выражать свои пожелания так буквально, вводила меня в ступор всю ночь. А слушать это при дневном свете и вовсе невыносимо.
- Ты слишком пошлый, ты в курсе?- нервно хмурюсь, кусая губы.
Я наверно очень плохая, но эта глупость про " сиськи" до сих пор эхом звенит у меня в ушах, и я чувствую, как отчаянно сильнее возбуждаюсь. Меня это заводит? Какой кошмар...
- В курсе, а ещё я дико хочу тебя, мой Лукумчик,- бархатным голосом сообщает Антон, садясь. Наши лица оказываются в миллиметре друг от друга. Стальной расплавленный взгляд становится задумчивым. Его пальцы убирают упавшую мне на лоб прядь, зарываются в волосы.
- Я рад, что ты не истеришь с утра, что "так нельзя", Лейла,- произносит тихо и серьёзно.
- А должна?
- Я этого боялся, - уголок его губ на секунду взмывает вверх, обозначая улыбку.
Я делаю вдох и говорю то, что тревожит меня больше всего.
- Вадим сегодня вернётся...
- Вечером только,- быстро добавляет Антон.
- Это неважно. Это не должно повторится. У меня сын. Я не могу...
Младший Палей с досадой поджимает губы. Во взгляде мелькает что-то упрямое и злое.
- Я придумаю всё. Подожди...Я просто...Не планировал я это. Вообще. Был уверен...- замолкает и хитро улыбается.
- Что " был уверен"?
Он улыбается шире. Руки с моих бедёр сползают на ягодицы, мнут, разводят их в стороны, подталкивают к напряженному члену.
- Был уверен, что твоя крепость понеприступней, Лукум,- жарко шепчет мне в ухо, царапая слух самодовольными нотками.
Я его возмущенно отталкиваю, но Антон сильнее, и уже через секунду мы жадно целуемся, и я медленно опускаюсь на него.
***
Антон уходит, когда часы не показывают и восьми, и я медленно проваливаюсь в сон. С Палеем невозможно нормально разговаривать, но одно я поняла точно. Он не собирается делать вид, что ничего не произошло. И мне не даст. Я была бы в ужасе от подобной перспективы, но от Антона разит такой уверенностью в своих решениях и поступках, что он и меня ей отравляет. И мне проще не думать, полностью доверившись ему. Есть ли у меня на это моральное право? Ведь от меня зависит не только моя жизнь, но и моих родных.
Антон это понимает? А может ему просто всё равно?
Боже, мне некогда было уточнять, я была слишком его членом занята. Закрываю лицо руками, мечтая провалиться в преисподнюю. Я ужасная. Ужасная. Падшая... Дьявол, между ног до сих пор томно тянет... Я такая распутная...Так нельзя! Сама не замечаю, как отрубаюсь. Бессонная ночь всё -таки о себе знать.
Подскакиваю через час от того, что меня тихо кто-то зовёт.
- Лейла...
- Мадин?- я с трудом открываю глаза, садясь на кровати. Быстрый взгляд на настенные часы. Только девять. Перевожу хмурый взор на сестру.
- Ты что так рано?
- Почему рано? - недоуменно спрашивает Мадя,- Ты же всегда так встаёшь, а я поболтать хотела...
Улыбается. А мне совсем не до смеха. Руки холодеют. Вдоль позвоночника выступает испарина. Если бы она пришла на час раньше, она бы увидела Антона...И мне страшно представить, чем бы это кончилось...Отвожу взгляд, боясь выдать себя.
- Поболтать? Давай…- встаю было, но тут же плюхаюсь обратно, натягивая одеяло. Я же голая! – Ну? Как свидание?
***
-Ммм...отлично, - лукаво тянет сестра, падая на спину рядом со мной и раскинув в стороны руки,- Ээй, ты что голая? Совсем???
Она резко сдёргивает с меня одеяло и удивленно хлопает глазами.
- Жарко было,- невнятно хриплю я, подгребая одеяло обратно, - Прямо отлично?
Дьявол, даже голос дрогнул. Что, блин, за "отлично"? Неужели...???! Я этой сволочи нахальной его "отлично" откручу за такие дела! Укутавшись в одеяло как в кокон, топаю в гардеробную. Во- первых, надо одеться. Во- вторых, Мадину я и оттуда услышу. А в- третьих, моё лицо слишком выразительно вытягивается от её рассказа, и я не хочу, чтобы она это заметила.
- Ну да,- щебечет Мадинка из спальни, пока я натягиваю нижнее белье,- Мы сходили в кино. Фильм так себе, тоска полная, но Антон такую чушь несет ржачную, у меня один раз даже кола носом пошла, представляешь?
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
- Представляю...- сиплю похоронным голосом. Козел!
- А потом домой не хотелось, и мы пошли в ресторан...
Я выглядываю из гардеробной, не выдержав. Хочу видеть её лицо, а не только слышать этот до противного сладкий голосок. Ещё пара слов таким тоном, и мне грозит сахарная кома... Мадинка развалилась на моей кровати звездой и мечтательно пялится в потолок. На моей кровати. На моей...На той самой, на которой я только что три раза кончила с этим долбаным шутником- любителем кинематографа! Ненавижу!
- В "Жемчужину" на теплоходе, там как раз концерт был, какая-то кавер - группа, рок-н-ролл пели, ооочень классно. Я даже потанцевала…- взахлёб вещает Мадина, а потом резко замолкает, кинув взгляд на меня,- Ты чего такая? Случилось что?
- Какая?- бросаю грубо и прикусываю щёку изнутри. Дьявол, ну не виновата же она. Это я...дууура!
- Да хорошо всё,- говорю устало,- Просто...не проснулась...
Ложусь рядом с Мадиной и крепко обнимаю сестру. Дура-дура- дура. Сердце болезненно сжимается. Кому я поверила? Да и чему поверила? Антон даже не обещал мне ничего, не уговаривал...Я ведь сама...Жмурюсь, глаза жжет от обиды и стыда.
- Ааа, бывает…- Мадина так поглощена собой, что не замечает моего состояния, или просто не хочет замечать.
- Ну, так вот. Там побыли и домой около двенадцати только приехали. Так что...
Сестра загадочно улыбается.
-...всё отлично...
Сглатываю, смотря Мадине куда-то в переносицу.
- Он тебе нравится?
Мадя пожимает плечами.
- Да, почему нет? И он точно лучше, чем торчать под опекой его каменного папаши...
Кидает на меня быстрый взгляд и тихо добавляет.
- Извини...
- Ничего,- вздыхаю в ответ, перебирая её рассыпавшиеся по простыням тёмные шелковистые локоны,- Я понимаю, о чем ты. Слишком хорошо…
Следующие слова застревают в горле колючим комком, но я просто обязана спросить.
- А ты ему? Как думаешь?- выходит глухо. Слава богу, что Мадина такая невнимательная.
- А зачем ему тогда звать меня куда-то?- хитро щурится сестра,- Антон не похож на тех, кто просто дружит с девочками. Совсем не похож... Хотя...
Она задумчиво хмурится.
- Хотя он никак не проявил себя, конечно. Была пара моментов, когда он мог поцеловать меня, и я бы даже была не против. И намекала...
Она кидает на меня смущенный взгляд и покрывается нежным румянцем.
- Но он как-то никак не отреагировал. Наверно...
Сестра сводит брови на переносице, размышляя.
- Наверно, торопиться не хочет. Уважает, да?
- Наверно,- тихо выдыхаю я свою ревность.
Я пытаюсь скрыть облегченную улыбку, но у меня ни черта не выходит. И приходится встать и продолжить одеваться, чтобы не озадачить Мадину своим предательски счастливым лицом.
Я ужасная жена. Я ужасная сестра. Я ужасная.
Но я не помню, было ли мне когда- нибудь так хорошо.
24.
На первом этаже слышатся приглушенные мужские голоса. Невольно замедляю шаг, подходя к столовой. Антон. Сердце совершенно неуместно начинает трепыхаться где-то в горле, а ноги подкашиваться от навалившейся слабости. Мадина же наоборот ускоряется и тянет меня за собой. Переступаю порог будто в пропасть шаг делаю. Лихорадочный взгляд тут же вычленяет младшего Палея за барной стойкой в дальнем углу, что-то обсуждающего с начальником охраны Казимовым. Они склонились над ноутбуком, перед ними стоят две кружки, судя по вьющемуся над ними дымку, с кофе. Сглатываю, ноги не слушаются, лицо горит. Мужчины одновременно поднимают на нас глаза, но я вижу только Антона. На нем смешная черная вязаная шапка, сдвинутая на макушку, и серый худи с логотипом пумы. И его стальные глаза впиваются в меня с убивающим безразличием. А потом взгляд медленно переползает на сестру, загораясь подобием теплоты.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
