чтобы выспаться до завтра, еще оставалось время.
Х. СУЛТАНГАЛИЕВ,
полковник милиции в отставке
КТО, ЕСЛИ НЕ МЫ?
С недавних пор часы для Анастасии Ананьевны Грязновой приобрели особую значимость. Поглядывала на них, ждала сына. По вечерам, когда за окнами быстро темнело, ей казалось, что стрелки еле-еле движутся. Борис стал приходить поздно. После уроков в школе ненадолго забегал домой, торопливо ел, рассказывал матери школьные новости и убегал снова.
— Патрулируем сегодня. В районе железнодорожного, — говорил он, уже стоя на пороге, высокий, стройный, весь стремление, порыв.
«Вырос как, — оглядывая сына, радостно удивлялась она, — вот опять пальто коротко стало, да и рукава чуть не по локоть».
— Ты уж там поосторожнее, Борис!
— Ладно, мам!
И она оставалась со своей, тревогой. Когда приходил с работы муж Георгий Алексеевич, шофер автобазы, становилось немного легче. Накрывала на стол, разогревала еду. Но тревога не отступала. Когда раздавался привычный стук сына в дверь — три раза частых и еще один после паузы, она бросалась открывать.
Помогая снять пальто, незаметно старалась прикоснуться к рукам, плечам сына, ощущая их молодую теплую крепость, а он, стряхивая снег, смеялся:
— Ну, что ты, мама! Я же не маленький. Дай я сам повешу…
А сегодня шапка у Бориса как-то странно, боком сидела на голове, он отворачивался от матери.
— Кто же это тебя так, сынок? — всплеснула руками Анастасия Ананьевна, сняв шапку.
На лбу Бориса темнел, расплываясь, огромный синяк.
— Да так, хулигана одного задержали. Катит на машине зигзагами. Ну и…
— Рыжий? В веснушках? — спросил Георгий Алексеевич.
— А ты откуда знаешь, пап?
— Да как же не знать! Наш же шофер. Дзюба. Пьет часто. Завгар говорил, что его сегодня задержали. Давно надо было это сделать.
Вскоре пришел одноклассник Бориса Николай.
— Выйдем-ка, Боря. Разговор к тебе есть.
Они вышли во двор.
— Вот что, — решительно начал Николай. — Нынче комсомольский патруль дядьку моего задержал.
— Кого?
— Дзюбу. Права у него отберут теперь — это факт. А он, знаешь, какой человек? Один ходит на медведя в горах Тарбагатая.
— Ну и что?
— А то, что вы перед ним — мелочь пузатая. Вот что! И туда же…
— Он был пьян, — сухо отрезал Борис.
— Так ведь ничего же не случилось!
— Могло случиться. Ехал-то как! Петляя, как заяц.
— Боря, ты не говори там, в милиции, что он выпивши был, ладно?
— Там уже без меня разобрались.
— Ну скажи им — ошибся, поспешил, мол, показалось, что выпил… Тебе поверят.
— Я этого делать не буду!
— Что тебе, больше всех надо? Ты и так — активист, в передовых ходишь. Он же дядька мне родной.
— Подлец ты, Колька! — медленно произнес Борис.
— Что? — Николай угрожающе шагнул вперед.
На шум прибежали отец и мать Бориса. Кое-как разняли ребят. Облепленные снегом, без шапок, они стояли готовые схватиться снова.
— Что случилось? Чего не поделили? — допытывалась Анастасия Ананьевна.
Николай зашагал прочь.
Борис все рассказал отцу. Мать не вмешивалась. Мужчины. У них дела и разговоры свои, мужские.
Георгий Алексеевич вышел из комнаты, тихо затворил за собой дверь. Встретил взгляд жены, полный тревоги.
— Ничего, мать, — только и сказал он. — Молодец у нас Борис! Правильный мужик растет. Погрей чайку. Почаевничаем да и успокоимся.
Она налила в чайник воду. Задумалась. Давно ли Борис был маленьким, а теперь совсем взрослый. Много у него появилось дел, комсомольских поручений. Везде он первый, нетерпим к несправедливости — это радовало и волновало материнское сердце. Учится отлично, заканчивает школу, в институт бы поступил… А Борис заладил одно: шофером буду, как отец! Рубах не настираешься отцу, все в автоле да мазуте. А когда гололед? А метель заметет, что нередко в этих краях! Только беспокойство да тревоги…
Не удержалась, все-таки заглянула к сыну. Борис спал. Темные от летнего загара руки спокойно лежали на одеяле. На глазу покоилась мокрая белая тряпочка — видно, отец приложил.
Часы медленно, с хрипотцой пробили полночь…
Комсомольское собрание в школе, где учился Борис Грязнов, было посвящено теме: «Знай и люби свой город». Борис серьезно готовился к докладу, занимался в библиотеке. Помогала ему и классный руководитель Валентина Федоровна Крюкова.
Борис рассказывал матери о том, что он узнал о своем родном городе Семипалатинске, восхищался людьми, которые живут и трудятся в нем. Потом задумался и сказал: «Знаешь, мама, хороших людей охранять надо. И кто, если не мы, комсомольцы, будем делать это?»
— Конечно, это так, — соглашалась мать. — Только зачем тебе-то всех впереди?
— А если все будут позади, за спины чужие попрячутся, тогда что?
Молчала мать. Да и что скажешь? Прав сын.
Но не только славному прошлому своего города посвятил доклад Борис Грязнов. Он рассказал о групповой драке в центральном кафе города, где подвыпившие подростки пустили в ход самодельные ножи и ранили шестнадцатилетнего дружинника. С гневом он говорил о распоясавшемся хулигане Самойлове, который на улице возле театра нагло приставал к прохожим и требовал денег. И находились такие, которые трусливо совали в его грязную руку смятые бумажки. Только бы не трогал. О многих других поступках, которые мешают людям, уродуют жизнь, рассказал Борис.
После его доклада 37 учащихся старших классов записались в комсомольскую дружину помощи милиции. Последним, боком протиснувшись к столу, попросил записать его и Колька.
— Эй, ты! Юный покровитель пьяниц, что так быстро перекантовался? — съязвил кто-то.
— Замолчи! — строго остановил Борис. — Пусть идет с нами. Покажет, на что способен.
Валентина Федоровна одобрительно кивнула Борису, и он размашистым почерком внес фамилию Николая в список…
* * *
В 1956 году Борис Грязнов окончил автодорожный техникум. Он был верен своей мечте. Георгий Алексеевич гордился сыном — продолжал Борис семейную традицию. Ведь и дед осваивал когда-то первые советские автомобили.
— Теперь, что же, сынок, на целину подашься? Зерно возить? — спросил он у Бориса.
В ответ сын молча положил перед ним маленький, словно освещенный солнцем, розовый листок.
Призывают в армию.
Провожали Бориса на службу шумно и весело. Пришли друзья, студенты, шоферы автобазы, школьные товарищи. Заглянул и Николай — студент педагогического института, Многих из них знала Анастасия Ананьевна, некоторые были ей незнакомы. Но всех приветливо встречала, вела за стол.
Служил Борис шофером, получил благодарность от командования — значок отличника боевой и политической подготовки. Командир части прислал родителям благодарность за отличное воспитание сына.
Приехал сын домой весной. Как в детстве, стукнул в дверь три раза часто и после паузы — еще разок.
Возмужавший, красивый, сильный, со значками на груди, он шагнул через порог, и дом ожил, зашумел, запел десятками голосов, зазвучал веселым смехом — и стало
