– Пусти меня, – проговорил он сквозь зубы. – Я могу двигаться сам.
– Ты несешь настоящую чушь, – возразила Сара. – Если ты упадешь, мне снова придется тебя мыть. Ты можешь простудиться и вообще…
Кейс искоса бросил взгляд на Сару. Щеки ее порозовели – очевидно, от физических усилий.
Он неоднократно на этой неделе вспоминал сон, в котором испытал сладостную разрядку, и внезапно вспомнил о нем в эту минуту. Может быть, то был совсем не сон?
– Осторожно! – воскликнула Сара, пытаясь удержать падающего Кейса. Ружье упало на пол, а Кейс успел руками упереться в стену. Сара оказалась между Кейсом и корявыми досками стены.
– Уф! Ну ты и тяжелый.
– А ты мягкая… чертовски мягкая. Прости, я не хотел.
Его рот оказался рядом с ее губами. Губы у Сары были темно-розовые, блестящие. Они были слегка приоткрыты. А глаза широко распахнуты от удивления.
Если первый поцелуй показался Саре нежным и жарким, то этот был крепким, горячим, ошеломляющим. Она не могла дышать под тяжестью тела Кейса. Не могла ничего сказать, ибо его язык заполнил ее рот.
Она не могла даже пошевелиться и оттолкнуть Кейса.
Сара настроилась все вытерпеть, как привыкла терпеть домогательства мужа.
Если бы Кейс не был таким крупным и тяжелым, то все было не так уж и плохо, подумала она.
И если бы он был нежным.
Издав тихий стон, Кейс сумел обуздать свою страсть. Подняв голову, он увидел, что лицо Сары побледнело, а губы неестественно красные после его поцелуя. Зрачки расширились, и глаза кажутся темными, окруженными тонким серебряным ободком.
Она походила скорее на перепуганную девчонку, чем на женщину, знающую, что такое страсть.
– Прости, – проговорил он, ужаснувшись содеянному. – Ты захватила меня врасплох.
– Я захватила тебя? – недоверчиво спросила она. – Да я совершенно ничего не делала!
Он закрыл глаза, чтобы не видеть упрека в ее глазах.
– Я поцарапал тебе рот, – тихо сказал Кейс. – Со мной никогда не случалось такого. Я никогда не бывал грубым с женщиной, даже если очень хотел ее.
Он открыл глаза, но в них больше не светилась страсть. Он снова медленно опустил голову.
Сара прерывисто вздохнула и удивленно выдохнула, когда кончик языка Кейса тепло и нежно коснулся ее губ.
– Кейс… – прошептала она.
– Просто я хочу извиниться. И ничего больше.
Он нежно куснул зубами те места, по которым до этого прошелся его язык.
– Не больно? – спросил он.
Сара покачала головой. Их губы соприкоснулись. Но когда Сара ощутила, что он прижался к ней всем телом, она резко отпрянула назад, стукнувшись затылком о стену.
– Спокойно, – шепотом сказал Кейс. – Я не обижу тебя.
– Но я… – начала она и замолчала, увидев смятение в его глазах. – Кейс, я вовсе не…
– Проклятие, я понимаю, что ты не хочешь меня. Нисколько тебя не виню. Я тоже отверг бы любовника, у которого манеры не лучше, чем у гризли.
Кейс резко отодвинулся от Сары.
Ошеломленная, растерянная, охваченная противоречивыми чувствами – от нежности до страха, – Сара наблюдала, как он, опираясь о стену, поднял с пола ружье и снова сделал из него костыль.
Кейс повернулся к ней, опираясь на приклад ружья. Сара хотела было помочь ему добраться до кровати, но он остановил ее взглядом.
В его глазах больше не было ни нежности, ни сожаления, ни желания. Они были холодными.
– Я не хотел женщины с момента окончания войны, – сказал он. – Но я хочу тебя, Сара Кеннеди.
– Я… я…
– Не беспокойся, я не стану брать тебя силой. Никогда. Даю тебе слово.
После некоторой паузы она кивнула. Если бы он был иным, он бы уже сделал это.
– Я верю тебе, – тихо сказала она.
– Тогда поверь еще и вот чему. Мне очень не нравится, что я хочу тебя. Это означает, что вопреки моим надеждам еще не все во мне умерло.
Глава 8
– Парилка будет ему полезна, – сказал Ют. – С потом вся болезнь выходит.
Не ответив, Сара добавила зерна курам, которые кудахтали и суетились у ее ног.
Птицы проигнорировали тарелку с остатками еды, которую она поставила близ зарослей ивы. Призрак, полудикая собака, опекавшая цыплят в то время, когда не сторожила овец, юркнула в кусты.
Как и большинство живых тварей на ранчо «Аост-Ривер», Призрак появился здесь весь израненный и искусанный. А затем, подобно Юту, пес решил здесь остаться.
– Сара! – окликнул ее Коннер.
– Я думаю.
Но на самом деле она просто смотрела на ручей, туда, где вода была прозрачная и чистая и видно было дно из красного камня и гравия.
Излюбленным местом кур были заросли ивы и тополя вдоль ручья. Ежегодно несколько цыплят или даже взрослых кур становились добычей койотов и ястребов. Потери могли быть и больше, если бы не Призрак.
«Когда-нибудь я разбогатею и построю приличный курятник», – подумала Сара.
Она зачерпнула из ведра пригоршню кукурузы. Зерна были гладкие, твердые и холодные, как речная галька.
Индейская кукуруза росла на плодородных почвах вдоль ручья. Здесь произрастали также патиссоны и бобы, а кукуруза уродилась в этом году просто на удивление. Сара кормила ею кур, чтобы те накопили жирка и смогли выдержать зимние холода.
– Так как же? – снова спросил Коннер. Сара молча бросила птицам кукурузы. – Ты не можешь всю жизнь держать Кейса взаперти, – продолжал Коннер. – У цыплят больше свободы, чем у него.
– И одежды тоже, – пробормотал Ют.
– Вот уже заморозки на почве, – негромко сказала Сара.
– Вполне естественно для этого времени года, – отозвался Ют.
– Почти три недели прошло с того времени, как ты привез сюда полуживого Кейса, – многозначительно заметила Сара.
– Сейчас он вполне живой. Скачет, как блоха. У человека комнатная горячка.
– Сестра, Лола на вахте, а Калпепперы не суют сюда свой нос после того, как Кейс вогнал кусок свинца Парнеллу в… гм… задницу, – сказал Коннер.
– Чертовски здорово стреляет, – изрек Ют, не обращаясь ни к кому конкретно. – Я бы воспользовался услугами этого парня, если б встретил его в молодости.
Сара усмехнулась.
Ют улыбнулся, обнажив желтые от табака зубы.
– Не бойся! Они сюда не сунутся. Побоятся покинуть лагерь.
– Сомеваюсь, – возразила Сара.
– Как только они его покидают, там обязательио что-то случается, – проговорил Коннер, глядя в небо.
– И даже если не покидают, на них все время сваливаются несчастья, – добавил Ют. – Слышал, что их парни потеряли сумку с патронами… Патроны высыпались по дороге.
Коннер фыркнул.
Сара искоса взглянула на Юта. Подобные прямые седые волосы, темные глаза, высокие скулы вполне могли быть у пророка или священника. А принадлежали они старому грабителю и бродяге, который мог опрокинуть ногой улей, чтобы насладиться возникшим вслед за этим переполохом.
