— Он любит меня, — сказала она. — И тебя тоже любит.
— Знаю, что любит, — ответила Нили. — Но у меня никогда, никогда не будет с ним таких хороших отношений, как у тебя.
— Тебе в самом деле это не нравится?
Она вспомнила, как улыбнулась Нили.
— Нет, как раз наоборот. Ты нужна старому скряге не меньше, чем он тебе.
Люси сомневалась, что понимает, что именно мать под этим подразумевала.
Когда дед наконец закончил читать нравоучения, она сказала ему, как сильно его любит, напомнила, чтобы он питался как следует, и попросила сильно не ворчать на Трейси.
Он посоветовал ей заняться собственными делами.
Повесив трубку, она вылила остатки кофе в траву и встала. Как раз когда собиралась вернуться в дом, она услышала странный звук. Его явно произвел человек. Это был звук, который раздается, когда кто-то крадется, стараясь себя не выдать. Он донесся из зарослей на северной кромке газона, где начинался лес. Повернувшись, она увидела, как в деревьях промелькнула кислотно-желтая футболка, а потом растаяла среди сосен.
Тоби следил за ней.
Глава 7
Тоби пронесся сквозь лес, свернув налево у большого дерева с обрубленной верхушкой, пролетел мимо гигантского валуна, перепрыгнул через ствол красного дуба, упавшего прошлым летом во время грозы. Наконец добрался до тропинки, ведущей к одноэтажному дому. Хоть он и был меньше, чем большинство ребят его возраста, но бегал быстрее, чем любой из них.
Мальчик замедлил бег, когда на горизонте показался дом. Женщина сидела на крыльце и курила очередную сигарету, пристально всматриваясь во двор, как и две недели назад. Не то чтобы ей было за чем наблюдать. Двор переходил в овраг и, если не считать помидоров и перцев, которые посадил мистер Уэнтсел, участок бабушки представлял собой поляну, покрытую сорняками. За ульями росли несколько яблонь и грушевых деревьев, но они были не так хороши, как вишни в саду мистера Уэнтсела.
Женщина выпустила целую струю дыма, но даже не заметила, что он вернулся. Возможно, подумала, что если не посмотрит на мальчика, то он исчезнет. Но это ей следовало исчезнуть. Он пожалел, что Элли и Этана Вейнеров нет дома, иначе он мог бы отправиться к ним. Они были его лучшими друзьями, вернее, его единственными друзьями. Но на лето они уехали в Огайо, потому что родители находились на грани развода.
Она стряхнула пепел в розовые кусты бабушки.
— Дождь собирается, — сказала она. — Пчелы летят в улей.
Тоби с тревогой посмотрел на пчел. Пятнадцать ульев стояло на краю двора недалеко от границы с фруктовым садом мистера Уэнтсела. Бабушка любила пчел, но Тоби ненавидел, когда его кусали, поэтому старался держаться от них подальше. Сначала, когда бабушка заболела, мистер Уэнтсел заботился о пчелах, но потом, когда он тоже заболел, ему пришлось уехать в дом престарелых на материк. Теперь за фруктовым садом присматривал его сын, а он даже не жил на острове, а только нанимал людей, которые следили за фруктами. Никто не проверял пчел, с тех пор как уехал мистер Уэнтсел, а ведь если пчел становилось слишком много, они начинали летать целым роем. Тоби и думать об этом не хотел.
На самом деле о многом другом ему тоже думать не хотелось.
Дама скрестила ноги и затянулась сигаретой, задержав воздух в легких, как будто не знала, насколько это вредно. Высокая, с длинными рыжими волосами, она отличалась исключительной худобой, а кости ее выпирали настолько, что казалось, будто они вот-вот уколют любого, кто подойдет к ней близко. Она не спросила его, где он был. Вероятно, даже не заметила, что он уходил. Тоби был похож на бабушку. Он ненавидел, когда вокруг околачивались незнакомцы. А теперь еще и в доме Ремингтонов появилась новая дамочка. Сказала, что ее зовут Вайпер. Он сомневался, что это настоящее имя, хоть и не знал наверняка.
Все утро он шпионил за домом Ремингтонов на тот случай, если Панда, хозяин дома, тоже появится. Тоби никогда не встречался с Пандой, но точно знал: он прекратит отправлять деньги, если узнает, что за домом присматривает Тоби, с тех пор как в январе бабушка заболела. Тоби нуждался в этих деньгах, иначе не сбыться его мечтам о жизни здесь в полном одиночестве. В последний раз Панда был в городке два месяца назад, и бабушке он так и не пожаловался, поэтому мальчик пришел к выводу, что более или менее справляется с уборкой.
Женщина затушила сигарету о блюдце, которое оставила на крыльце.
— Хочешь, приготовлю что-нибудь поесть?
— Я типа не голоден. — Бабушка не разрешала ему говорить «типа», но бабушки больше не было, а он хотел, чтобы эта дама поняла: он может позаботиться о себе сам. Тогда она скорее ретировалась бы и оставила его в покое.
Она вытянула ноги и почесала колено. Даже для белой леди ее кожа была слишком белой, а руки пестрили веснушками. На самом деле он не верил, что она умеет готовить. Ведь с тех пор как приехала, она только подогревала еду, которую бабушка оставила в большом морозильнике. Можно подумать, он сам не мог бы этого делать.
Наконец она посмотрела на мальчика, но выглядело это так, будто на самом деле ей не хотелось его видеть.
— Я не хочу задерживаться, если мое присутствие тебе в тягость. — Ее голос звучал так, будто она действительно устала, но он не понимал, откуда могла взяться усталость, ведь она ничего не делала.
— Тогда почему бы вам не уехать? — поинтересовался он.
— Потому что твоя бабушка оставила мне этот дом и назначила твоим опекуном, и я пока не придумала, как поступить.
— Вам не обязательно что-то придумывать. Можете ехать. Я могу о себе позаботиться.
Она взяла пачку сигарет и уставилась на улей. Возникло впечатление, как будто она потеряла к происходящему интерес.
Мальчик протопал мимо нее по выложенной плитками тропинке вокруг дома. Почему она не хотела уезжать? Он мог бы сам собираться в школу, и готовить еду, и стирать одежду, и делать всю прочую ерунду. Разве он не делал все это с тех самых пор, как бабушка заболела? Даже те несколько недель, которые он провел с мистером Уэнтселом после похорон, ему приходилось кое-чем заниматься. Бабушка верила, что не стоит общаться абы с кем, поэтому у нее не было друзей, кроме мистера Уэнтсела и Большого Майка, который иногда возил ее к доктору. Все остальное брал на себя Тоби.
Он подошел к фасаду дома. Они с бабушкой покрасили его летом три года назад в цвет яйца малиновки со светло-серым обрамлением. Бабушка хотела покрасить в фиолетовый, но он отговорил. Теперь жалел, что не позволил ей выбрать цвет, который она хотела. Как и жалел, что огрызался и упрекал за то, что она не купила ему новую игровую приставку. Ему было стыдно и за другие проступки.
