– Я не просила тебя прикасаться ко мне, – прошептала она, причем в ее тоне слышалось осуждение.
Судя по потрясенному выражению лица Гвинет, его поцелуй, который он подарил ей в гневе, был тактической ошибкой. Она снова напряглась, а этого нельзя допускать. Арик простонал:
– Гвинет!..
– Нет! Ничего не говори! Почему ты держишь меня здесь? Устрой дождь и отпусти меня.
– Мы уже говорили об этом, – напомнил Арик. – Тебе некуда пойти, мы обвенчались и дали друг другу брачные клятвы. Извини, Гвинет, что тебе это не по нраву, но я не могу сделать того, о чем ты меня просишь. Ничего не изменится. Сэр Пенли женится на Лиссе и станет ничтожнейшим из мужей. Леди Неллуин будет продолжать хвастаться своим удачным браком. Но знай, Гвинет: Лисса скоро начнет искать любовников, а Неллуин однажды узнает о том, какой дурной нрав у ее мужа. Неужели ты не понимаешь, что твоя жизнь могла быть еще хуже? Я не бил тебя, не требовал, чтобы ты выполняла тяжелую работу, не вынуждал тебя выполнять супружеский долг. Нет, я сделал все для того, чтобы тебе было хорошо и удобно. Черт возьми, я даже готовил для тебя! И если ты не видишь в этом ничего хорошего, то считай себя глупейшей из женщин.
Глава 6
Устроившись на холме позади дома Арика, Гвинет наблюдала за тем, как солнце уходит за горизонт и на небе зажигаются звезды. Вот появилась луна, сияющая светом сотен свечей. Прохладный ветер обдувал лицо Гвинет, неся с собой ароматы свежей травы и полевых цветов, зеленой листвы и леса.
Но сейчас она ничего этого не замечала.
Уже несколько часов Гвинет сидела здесь, раздумывая над тем, что сказал ей Арик. Неприятно осознавать это, но она была вынуждена признать, что он сказал правду. Теперь, когда сэр Пенли сделал предложение Лиссе, ей некуда больше пойти. И отрицать тот факт, что они с Ариком дали друг другу брачные клятвы, бессмысленно. Правда, Арик еще добавил, что Лисса скоро начнет искать любовников, а Неллуин узнает что-то ужасное о нраве сэра Ранкина, но Гвинет очень хотелось, чтобы в этом Арик ошибался. Да, она завидует своим кузинам, но желает им только счастья и самых лучших мужей на свете, несмотря на то, что она, возможно, в запальчивости сказала недавно.
Нельзя не прислушаться и к остальной части сердитой речи Арика. Он и вправду мог отнестись к ней гораздо хуже, изнасиловать ее, настаивая на своих супружеских правах, и отколотить за то, что она совершенно не умеет готовить. Что и говорить, но в его доме ей было совсем неплохо, и Арик с пониманием относился к ней, когда она плакала. Кстати, дядя Бардрик всегда презрительно смеялся над женскими слезами. Да, Арик все понимал и даже был ласков с ней!
Честно говоря, в Арике ей нравилось все – ну, кроме, пожалуй, его нежелания думать о будущем, о собственной безопасности. Ах да, вот еще что! Самой Гвинет деньги не были нужны, но она хотела занимать достойное своего происхождения положение леди. Да, ей хочется вести такой же образ жизни, какой ведут ее кузины, и какой бы вела она сама, если бы ее родители были живы. Еще ей хочется иметь семью, свой дом, быть окруженной любовью. А растить детей в грязной хибаре, едва сводя концы с концами, и с мужем, которому наплевать на будущее, невозможно, немыслимо.
Неожиданно Гвинет услышала звук тяжелых, неторопливых шагов у себя за спиной. Арик. Она не удивилась, когда он сел рядом с ней и, широко расставив согнутые в коленях ноги, принялся рвать травинки.
– Тебя долго не было, Гвинет, – сказал он. – Уже совсем поздно, а ты еще не ужинала.
Интересно, это он о ней беспокоится или просто считает нужным узнать, куда подевалась его собственность, то есть жена?
– Я не голодна, – тихо проговорила Гвинет.
Кивнув, Арик поднял глаза на луну.
– Неллуин тебя огорчила, – заметил он.
Гвинет задумалась над его словами.
– Нет, не она сама, а та новость, которую Неллуин мне сообщила, – вымолвила она спустя некоторое время. – До сегодняшнего утра я долгие годы верила в то, что дядя Бардрик хочет удачно выдать меня замуж за хорошего и доброго рыцаря или барона, чтобы я смогла вернуть свое положение леди. Я верила в это, несмотря на то, что он нередко обращался со мной как со служанкой, а ведь я его единственная племянница.
– Видишь ли, твоя красота раздражала его, ведь его собственные дочери – некрасивые простушки, они тебе и в подметки не годятся, поэтому Бардрик и постарался сбыть тебя с рук, выдав замуж за незнакомца. Неужели ты не понимаешь, что он избавился от тебя не от злости, а из-за страха?
– Неллуин и Лисса вовсе не некрасивые простушки, – попыталась оправдать Бардрика Гвинет. – К тому же Лиссу ты и в глаза не видел.
Арик бросил на нее скептический взгляд – это Гвинет смогла рассмотреть даже в золотистом лунном свете.
– Да, маленькая драконша, Неллуин – простушка и глупышка, и если ее сестра хоть немного на нее похожа, то нечего и надеяться на то, что хоть одна из них сумеет очаровать мужчину, когда рядом находишься ты, – проговорил Арик.
Гвинет нахмурилась – не собиралась она терять голову из-за его комплиментов.
– Не смей оскорблять моих кузин и тут же расхваливать меня, – произнесла она.
– Я сказал тебе правду. Неллуин знает, что у нее нет и десятой доли твоей красоты, поэтому она и ездит сюда со своими «добрыми» известиями.
Гвинет бросила на Арика яростный взгляд.
– Что за чушь! – воскликнула она. – Да Неллуин – единственная из всех, кто был добр со мной с тех пор, как умерли мои родители!
– Ну да, добра, но только для достижения собственных целей, – усмехнулся Арик. – К тому же одной болтовни Неллуин хватит для того, чтобы заставить мужчину сбежать не только из собственного замка, но и из страны. Неудивительно, что у сэра Ранкина так много любовниц.
– Откуда тебе это известно? – Гвинет вопросительно посмотрела на Арика, ее опять стали терзать смутные сомнения. Вновь он говорит таким тоном, словно хорошо знает сэра Ранкина. И сэр Пенли ему тоже знаком – это ясно. Так кто же он, ее муж? Кем он был в прошлом?
– Слухи, моя дорогая драконша, слухи, не более того, – поморщившись, промолвил Арик. – Но если леди Лисса говорит с такой же скоростью, как леди Неллуин, то сэр Пенли очень скоро придет к выводу, что война между Йорками и Ланкастерами гораздо предпочтительнее войны домашней.
Почему-то слова Арика о том, откуда ему многое известно о сэре Ранкине и сэре Пенли, прозвучали не слишком убедительно. Однако Гвинет сразу поняла: большего ей от него не услышать.
– Лисса говорит немного, – заметила Гвинет.
Арик с усмешкой повернулся к ней.
– А почему, собственно? – спросил он. – Не потому ли, что Неллуин может выболтать все за двоих?
