Потом мы прошли в гостиную. Выяснилось, что мать Люсьены уехала отмечать праздник к родственникам, а сын отправился в свою подростковую компанию. Однако утром они помогли Люсьене приготовить стол. Он ломился от еды. Для Вити добавили еще одну тарелку, рюмку и столовый прибор. Но Люсьена не позволила ему присесть, а сразу потащила в другую комнату. Сказала, что для краткого разговора.
– А вы тут без нас пообщайтесь, – добавила она, оставляя нас с Киром наедине.
Подозреваю, что Кир должен был все еще чувствовать свою вину. Однако музыка, льющаяся из магнитолы, заполнила первые минуты тягостного молчания. Я отошла к стеллажу и рассматривала диски с видеофильмами: зарубежные мелодрамы, записи уроков по массажу и последние дефиле с модных подиумов – весь мирок Люсьены. Кир приблизился сзади и положил мне руку на обнаженное плечо:
– Дашенька, дорогая, прости меня!
– Ты что, спятил? – Я передернула плечами. – Думаю, что руки тебе лучше убрать.
– Я понимаю, ты вправе на меня обижаться, я оказался последним свином! Но это все Люсьена виновата, она так внезапно велела мне переехать к ней, заворожила, как ведьма, я был как во сне...
– Бедненький!
– Не иронизируй, Даша. Я действительно оказался в дурацком положении. Мне казалось, она выделяет лишь меня, а выяснилось: строит глазки подряд всем мужикам! Ладно, замнем, ты о себе расскажи. Откуда взялся этот писатель? Ты давно с ним знакома?
– Он – друг детства.
– А! – Облегчение послышалось в голосе Кира. – А я думал...
– И что же ты думал? – Я поставила на полку коробку с видео, повернулась наконец к Киру и насмешливо посмотрела на него.
– Ну... Думал, что между вами что-то есть.
– Конечно есть.
– Не дразни меня, Даша. Ты же сказала, что вы – друзья детства?!
Наши бессмысленные препирательства были прерваны появлением Люсьены и лже-Артура. Не знаю, о чем они там секретничали, но на лице подруги явно отпечаталась досада: губы были скорбно поджаты, отсутствовала привычная улыбка. А ее черное платье, с безвкусной золотистой розой у плеча, вдруг приобрело траурный оттенок. Лже-Артур, он же Витя, напротив, был в хорошем настроении и, поправ приличия, насвистывал какую-то мелодию. Впрочем, музыка заглушала его свист, и слышала его только я, поскольку оказалась ближе всех.
Между тем стрелка часов неуклонно двигалась к полуночи. Люсьена, приглушив громкость магнитолы, включила телевизор – президент уже заканчивал традиционную предновогоднюю речь.
Мы сидели семейными парами друг против друга, и я поощряла фривольное поведение Вити. Подыгрывая моему замыслу и сам получая удовольствие, он то поглаживал мою руку, то поправлял тонкую лямочку платья на моем плече. Общий разговор не завязывался. Сквозь непрерывный хохот артистов и зрителей, водопадом льющийся из телевизора, обсудили новую звезду сезона. Поотгадывали продукты, намешанные в салаты, поговорили о марках спиртного на столе. Затеяли танцы. Прыгали вчетвером, не разделяясь на пары, потому что оба мужчины интересовались только мной, забыв о Люсьене. Поэтому она отдала команду: «Танцуем в круге!» Кир давно снял пиджак и приспустил галстук, но в такт попадал плохо, зато Витя, хоть и смахивал временами пот со лба, двигался вполне ритмично. Они оба были тяжеловесами и смотрелись слегка комично.
Позднее, когда мы с Люсьеной готовили на кухне чай, она заметила:
– Артур сильно изменился не только внешне! Он стал как-то мягче, взгляд более внимательный. Что значит – настоящий писатель! И похоже, я теперь его совершенно не интересую. Неужели ты сумела увлечь его? Хотя ничего удивительного: ты всегда стремилась отбить его у меня.
– Да, был – твой, а теперь стал моим! – Я поддразнивала Люсьену, окончательно уверившуюся, что Витя – это Артур.
– А ведь когда-то любил меня, – сказала она с легкой ностальгией. – Ты не обижайся, Долька, но в детстве ты была какой-то недотепистой, не от мира сего.
– Зато ты была у нас первой красавицей в классе! – проглотив обиду, подтвердила я. – Как с Киром жизнь складывается? Не ссоритесь?
– А зачем ты сегодня весь вечер Кира соблазняешь? Мало тебе Артура!
– Я? Соблазняю Кира? Да на фиг он мне нужен!
– Правда не нужен? – Люсьена заискивающе заглянула мне в глаза. – Ты отдаешь мне его?
– Тебе расписку написать? Не нужен он мне.
Сразу после чая с тортом мы с Витей вызвали такси и уехали.
Внимание в эту ночь ко мне сразу двоих мужчин восстановило пошатнувшуюся было уверенность в себе. Больше меня не задевали ни уход Кира, ни коварство подруги. И даже невинный подлог Виктора, назвавшегося Артуром, уже не казался катастрофическим.
4
По ночным полупустынным улицам таксист доставил нас в центр. Вопрос, куда ехать, перед нами не стоял – ведь мы с Витей были почти соседями – на Владимирскую площадь. Миновали красиво подсвеченный собор и высадились около моего дома.
Стоя на тротуаре, я топталась на месте, оттягивая расставание, хотя прежде я заявила Вите, что продолжения не будет. Узнав, что он не Артур, я чувствовала себя одураченной и не хотела видеть самозванца. Но сегодня обида моя притупилась: к черту дурацкие принципы! И такие мужики, как Витя, тоже на дороге не валяются: он столько лет помнил меня, добивался встречи! Легкий морозец пощипывал нос и щеки, в ближайшем сквере с завидным постоянством раздавались взрывы петард. Гроздь разноцветных огоньков освещала ночное небо, но лицо Вити оставалось в тени и казалось мне тоже обиженным. Сейчас повернется и уйдет? И тут я услышала желанные слова:
– Пригласишь, Долька? А хочешь, ко мне пойдем?
– Лучше к тебе. – Вдруг захотелось снова побывать в квартире, где я была лишь однажды, давным-давно. – А твою бабушку мы не потревожим?
– Она давно спит и вообще глуховата.
Мы прошли неполный квартал – вот и его дом. Пешком поднялись по лестнице на последний этаж. Витя осторожно открыл ключом дверь, и мы оказались в его квартире. Он включил тусклый свет в прихожей.
– Бабуля на лампочках экономит, – пояснил Витя.
Я не узнала этого извилистого коридора, хотя надеялась и боялась вспомнить его. Подумала, что, должно быть, в здешних закоулках отчаянная Люсьена целовалась с Артуром – это случилось, когда нас обеих однажды пригласили к нему на день рождения. А что делали мы с Витей в тот вечер, в моей памяти не отложилось.
– А ведь я здесь не впервые, помнишь, день рождения Артура...
– А ты помнишь, как я тебя тогда поцеловал?
– Ты? Меня?
– Неужели забыла?
– Кажется, в тот вечер я впервые напилась, – с виноватой улыбкой за девичьи проказы призналась я. – Мне потом плохо было.
– Да, я потом отпаивал тебя чаем с лимоном. А сейчас хочешь чаю?
