раз ты так решил, то так тому и быть. Я сделаю всё что бы божественная война не пришла в твой новый дом. Наш конфликт с Кузнецом не коснётся тебя Матвей. Только ты всё ровно будь на чеку, сам того не понимая, ты можешь за руку подвести опасность к своим воротам.
— А, ты о чём?
— Ты и в правду дурак Матвей… я же уже говорила тебе о Дверях. О небеса… напомню ещё раз, если вновь окажешься в измерении духов, ни в коем случае не открывай дверей, любых, как бы они хорошо или плохо не выглядели. Чьих бы ты голосов за ними не слышал, что бы тебе говорящие за ними не обещали, не открывай, иначе все, кем ты дорожишь, кого любишь больше всего, и я в добавок, будем в мгновение ока вычеркнуты из Книги Мироздания, что в разы хуже самой смерти.
Эсфея и её резкость в изменении взглядов на мир пугали. Наговорила она очень много странных, загадочных и непонятных вещей, узнать о которых подробнее мне только предстояло, но уже не сегодня. Глядя на её раны, на огромную дыру в теле и покрывающие её черные нити, мне в очередной раз стало богиню жаль. Душа её была отравлена гневом, злобой и жаждой мести. Тело изранено, от былого могущества не осталось и следа, а божественный статус смешан с грязью и уравнен в правах с обычными смертными. Она потеряла дитя, упала с небес на землю, и удар оказался куда более болезненным чем она предполагала изначально.
Безразлично глядя в огонь, она, не скрывая своих ран, просто сидела, тяжело дышала и говорила, говорила, говорила. Изредка отвлекаясь от разглагольствований, поддерживая пламя, кидала в печку поленце другое, после чего вновь начинала говорить…
— Завтра, когда пойдёшь в деревню делать добрые дела, спрячь свои раны и оружие с собой не бери. Улыбайся, спрашивай у местных о их нуждах и думай, чем сможешь помочь. Если что-то будет непонятно, обращайся ко мне, чем смогу — помогу, но не забывай, заставлять я никого не буду. — Дав команду последнему из бодрствующих стражников будить коллег, собираюсь уходить.
— Скажи, Матвей, скольким своим жителям ты бы позволил уверовать в меня и мою силу? — Когда двери распахнулись, отвлекшись от огня, бросила мне Эсфея. Холодный ветер ударил по лицу, из мрака ночи на меня глядели пылающие на вратах, часовые жаровни.
— Да хоть всем… лишь бы только бог хоть как-то о них заботился. — Честно ответил я.
— Вот как, значит если нас в ближайшие столетия не найдут приспешники Кузнеца, то шанс у нас всё-таки есть. — Чуть повеселев, то ли спрашивая, то ли констатируя, выдала мне вслед Эсфея. Тупая богиня, кажется она совсем отвыкла от пребывания в мире смертных и не понимала, что столетия для таких как я — это пипец как много.
Не став как-либо отвечать на столь глупую фразу, осторожно закрыл за собой дверь, ещё раз взглянул на покрывшийся льдом мертвый цветок вырывавшийся из порога. Мало обладать лишь одной божественной силой дарующей жизнь. Саму жизнь эту ещё нужно знать как защитить и уберечь от всех окружающих её ненастий и невзгод.
Одолев хищников, мы приблизились к решения проблемы с питанием. Закрыв вопрос с едой, возьмёмся за улучшение условий жизни. Одежда, дома, общественные бани, школы и больницы, всё это приправленное моими знаниями, взятыми из прошлого мира, поможет нам избежать множества проблем, пережитых людьми в прошлом. Изначально уделив достаточно внимания гигиене и убеждению населения тому, насколько она важна, не допустим загрязнение улиц фекальными массами. Возможно, в дальнейшем для этого придётся даже построить канализацию, и мы построим, но позже. Так же придётся объяснить своим ребятам об опасности крыс, как переносчиков всякой заразы, хотя… эти грызуны итак боятся приближаться к травоядным, по той причине, что вечный дефицит провианта ранее вынуждал кролли охотиться на всё мелкое, что только можно поймать и съесть. В принципе, они этим и сейчас не брезгали, я не то что крыс, даже мышей с кротами по округе не видел.
Вот только с появлением излишков провианта, его накопления и гниения, данная культура охотиться на всё мелкое может уйти в небытие, после чего у нас всех появятся новые заботы. До самого появления этой проблемы ещё очень и очень далеко, скорее всего даже не десятилетия. Но думать о её решении уже сейчас ни что не мешало. Хотя нет, мешало… желание упасть в жаркие, посапывающие тебе на ушко объятия горячих, нежных и готовых ласкать тебя хоть до самого утра красоток.
Глава 10
Только я начал думать, что наши с богиней отношения начинают налаживаться, а взаимопонимание выходит на новый уровень, как на следующий день, моя собственная гнильца тут же вышла мне боком.
Утром, когда мы с ней вдвоём должны были отправиться в деревню вершить добрые дела и вербовать в её ряды последователей, Эсфея пришла в, мягко говоря, скверном расположении духа. Ничего не сказав, словно за эту ночь у меня перед ней образовался долг, она, застигнув нас за обеденным столом, так же заняла место, пододвинув принесённую с собой тарелку. Пока я офигевал от её резких перепадов настроения и реально подогревающего мою задницу и спину взгляда, в дом вбежал стражник, сообщив о страшном. Как только расцвело, вокруг храма богини, как припорошенные снегом подснежники, по выплывали десятки изорванных на куски гоблинских тел.
Этой ночь, у нашей богини были гости. Не ловко как-то…
— Муррка, милая, будь любезна, для Эсфеи тоже кружечку. — Богиня нахмурилась ещё сильнее. — Да и порцию, ещё одну, побольше, побольше…
Гоблинов было ровно сорок семь, пришли через час после моего ухода. От всевидящего взгляда и дурного настроения Эсфеи никто из зелёных не скрылся. Всех, включая наблюдавшего издали за домом шамана-гоблинов, она поймала и очень жестоко покарала. При этом, явно заподозрив меня в том, что храм её я специально, именно для таких нападков и последующих за ними расправ разместил за пределами деревни.
— Ну что ты, Эсфея… да я бы никогда в жизни! Мы ведь договорились помочь тебе с последователями… — Желая сгладить углы и при этом не испортить отношения, отпирался и врал как мог. Благо, долго божество ворчать не стало. Едва ложка с едой попала ей
