серьезно что ли? Неужели она и вправду с ними…
— Челюсть подними, а то сквозит… — Впервые улыбнувшись, ладошкой прикрыв изогнувшиеся губки, выдала Эсфея. — Местные, как и ты, слишком зациклены на телесной близости и соитии. Стерев из их умов краски ужаса, в которых ты преподнёс смертным меня, я получила покорных, влюбчивых, а что самое главное, глупых и послушных слуг.
— Ведьма, коварная похитительница мужских сердец, лжебогиня… если ты задурманила разум Мбугу-Мбугу и сделаешь его рабом, я твой храм спалю! Как женщина может делать рабом мужчину, у которого семья, дети, семеро детей⁈
— Тише, Белая! — Поднявшись с места, прервал распалившуюся коровку. Она не доверяла богине, и очень переживала за того жилистого соплеменника. Хоть, по факту переживать не стоила, из семьи его точно не уведут, наверное…
— Прости, — Богиня извинилась, что⁈ — я наверное тебя как-то обидела. Просто, я ведь не могу контролировать свою красоту, и те чары, что она накладывает на смертных мужчин. Не вините меня за то, что я лучше вас, рогатых и ушастых, просто смиритесь, примите как должное… — А не, всё ок, показалось… В очередной раз разочаровываюсь, жду развязки.
На кухне об столешницу злобно ударилась пустая тарелка. Сердито топая кроличьими ножками, закатав рукава, вышла рассерженная Муррка.
Бабы, словно с цепи сорвавшись, кидаясь оскорблениями принимаются спорить о красоте, а я, подперев голову рукой, ждать своего законного обеда.
Бой их длился долго. В очередной раз выходя из словесной дуэли победительницей, Эсфея даже не понимала, что после сегодняшних её заявлений и откровений, в истории Кровавой Кузни она запомнится никак иначе, как Богиня Искусительница, Богиня разврата и порока, Ненасытная и Бездонная Эсфея, или же, просто, Истинный враг семьи и женщин.
Глава 11
Сидя на стене, попивая отвары, с удовольствием наблюдал за тем, как территории вокруг деревни, некогда являющиеся мрачными, труднопроходимыми лесами, превращаются в прекрасные и облагороженные равнины. Леса вырубались, пни, при помощи огня и магии двух моих личных волшебных помощников, выжигались. Территории, ещё покрытые снегом, не очищенные от камней и прячущегося под сугробами хвороста, тут же мною делились на участки под будущую посевную. Три дня прошло с того момента, как Эсфея, очаровав первых из своих последователей, стала пытаться всеми правдами и неправдами интегрироваться в наше допотопное общество.
Мужики, явно начавшие скучать по тому, как раньше местные женщины щеголяли повсюду голышом, глядя на богиню, глотали слюни, а женщины, видя это, плевали ей вслед и чертыхались. Тактика Эсфеей была выбрана не самая лучшая, но по-настоящему действенная. Её внешность, голос и та плавность, граничащая с благородностью в каждом совершаемом действии, действительно притягивали внимание. Был в ней и свой шарм, и понимание нужд местных, и притягательность, и сила с необузданной мощью, при помощи которой она могла свершить многое. И вроде даже она с лёгкостью могла бы влиться в наш коллектив, стать по-настоящему великим божеством, но… ох уж это но…
— Твой мужчина жалуется, что ты перестала его возбуждать в постели. Стала менее активной, ленивой и пополнела. Может упражнения какие перед сном поделаешь, фигуру подтянешь, свой обвисший зад… — Этой репликой безоружная Эсфея в лицо кинула вооруженной до зубов крольчихе, стоявшей на посту у врат. Бедная женщина, мать девятерых крольчат, от обиды аж из рук копьё выронила, хотя по мне имела законное право попытаться хотя бы разок пырнуть эту тупорылую идиотку соблазнительницу.
Характер, какой же блядский у тебя, Эсфея, характер, это просто пиздец!
Попросив сопровождавшую меня Муррку успокоить расплакавшуюся беднягу и отправить Эсфею обратно в лес, где ей и самое место, перевожу взгляд на свой домик. Рядом разбирались осенние труды пенсионеров. Секционные, плетённые домики демонтировались, на месте их тут же начинали вестись строительные работы. Сразу три котлована под новые, весьма крупные, постройки. Первая из них это общий дом для всех племён (дабы снизить плотность жильцов в других домах); вторая — школа, либо больница (пока ещё не определился); и третья, самая маленькая постройка, это домик для моих хищников. Всё чаще я стал замечать, как Короткий Хвост, в компании наблюдательницы Пом и Зелёной, выходит на улицы вместе с другими, подлатавшими свои раны хищниками. Волк с радостью помогал чистить снег, от колодцев носить воду в общежития, поддерживать чистоту и красоту в нашем прекрасном, мирном поселении.
Волки с лисами постепенно приживались, так же неплохо себя чувствовали и наши выр-выр. Их рыбаки в Озёрном, почти что целиком и полностью взяли на себя обеспечение целого форта. Удочки мои зимой оказались мало эффективны, прибывший с рыбой караван докладывал, что кролли приходится топорами вырубать лунки, ходить по льду, искать места, где клюёт. Когда выдры в свою очередь, заныривая прям возле пирса, проплывают половину озера под водой, а затем, как ни в чём не бывало, возвращаются с добрыми двумя десятками кг трофея на ремне. Спасение их оказалось правильным решением, прошлый раз они притянули с собой около двухста килограмм рыбы и вчера ещё примерно столько же, не говоря о том, что ещё осталось в Форте. Отличные результаты выр-выр и богатое на рыбу озеро, помогали нам прокормиться, давали шанс безболезненно дотянуть до лета. В принципе, мы могли ещё сильнее развивать рыбный промысел, выжимая все соки увеличить добычу, но, злоупотреблять дарами Озёрного не следует. Пусть весна только наступит, соберём первый урожай и тут же попрошу ребят на время прекратить рыбалку и всякого рода охоту на рыб. Пусть спокойно отнерестятся, подрастут, а мы это время на овощах, молоке, ну может где-то немного и на мясе посидим. Пик-пик то мои продолжали плодиться. С утра наблюдательные детки заметили, что ещё одна самка стала готовить себе место для вывода потомства. Ещё несколько мясных пирожочков пик-пик готовились к приходу в этот мир.
Заметив трущегося у каравана Кобо, зачем-то залезшего в боевую экипировку и понабравшего с собой мешков и оружия, спустился со стены. Раны его ещё не затянулись, а он уже рвался в Озёрный. Причиной столь резкого желания вновь послужить — стала зелень из теплиц. Парень боялся, что столь редкая и полезная в зимнее время еда, из-за гоблинов или чего-то ещё может не достигнуть цели.
Пришлось того переубеждать, причём грубо, с матом, ибо не доходило. Лишь появление Хохо, без жалости огревшей того по спине большим деревянным черпаком для компота, загнало парня обратно в дом.
— Как там
