Они только что собрались под одними часами, когда из тени вышел человек. Тесса едва сдержалась, чтобы не начать пристально его рассматривать. Он был в плаще с капюшоном, в черной клеенчатой на вид шляпе и сапогах, как у старого моряка. Его борода была длинной и белой, его глаза увенчивали толстые белые брови. Он протянул руку и положил ее на плечо Уиллу.
— Нефилим? — сказал он, его голос был хриплым и с густым акцентом. — Это ты?
— Господи, — сказал Уилл, кладя руку на сердце театральным жестом. — Это Древний Моряк, который затыкает одну из трех.
— Я здесь по поручению Алоизиуса Старкуэзера. Вы те парни, которых он хочет? Я не могу стоять здесь всю ночь.
— Важная встреча с альбатросом? — спросил Уилл. — Не будем задерживать вас.
— Мой сумасшедший друг хотел сказать, — сказал Джем, — что мы на самом деле Сумеречные охотники из Лондонского Института. Нас послала Шарлотта Бранвелл. А вы…
— Готшал, — сказал человек грубо. — Моя семья служит Сумеречным охотникам Йоркского Института почти три с половиной столетия. Я вижу ваши ореолы, молодые Сумеречные охотники. За исключением одного, — сказал он и повернулся к Тессе.
— Если и есть у девушки ореол, то это что-то, чего я никогда прежде не видел.
— Она примитивная… Восходящая, — сказал Джем быстро. — Скоро будет моей женой.
Он покровительственно взял руку Тессы и повернул ее так, чтобы Готшал смог увидеть кольцо на ее пальце.
— Совет думает, что для нее было бы полезно, увидеть другие Институты, помимо Лондонского.
— Сообщалось ли мистеру Старкуэзеру что-нибудь об этом? — спросил Готшал, его черные глаза смотрели проницательно из-под края шляпы.
— Это зависит оттого, что миссис Бранвелл сказала ему, — сказал Джем. — Ну, я надеюсь, она сказала ему что-нибудь, для вашей пользы же, — сказал старый слуга, поднимая брови. — Если в мире есть человек, который ненавидит сюрпризы больше, чем Алоизиус Старкуэзер, то я еще не встречал такого малого. Прошу прощения, мисс.
Тесса улыбнулась и наклонила голову, но внутри, в ее животе все скрутило. Она перевела взгляд с Джема на Уилла, но оба парня были спокойны и улыбчивы. Они привыкли к такого рода уловкам, подумала она, а она нет. Она играла роли и прежде, но никогда саму себя, никогда не носила свое собственное лицо, а не кого-то другого. Почему-то мысль о лжи без фальшивого образа, чтобы спрятаться за него, испугала ее. Она могла только надеяться, что Готшал преувеличивал, хотя что-то, возможно, блеск в его глазах, когда он смотрел на нее, сказало ей, что он не преувеличивал.
Глава 5. Тени прошлого
Но злые созданья, в одеждах печали,
Напали на дивную область царя.
(О, плачьте, о, плачьте! Над тем, кто в опале,
Ни завтра, ни после не вспыхнет заря!)
И вкруг его дома та слава, что прежде
Жила и цвела в обаянии лучей,
Живет лишь как стон панихиды надежде,
Как память едва вспоминаемых дней.
Эдгар Аллан По, «Заколдованный замок»
Тесса едва замечала интерьер вокзала, пока они следовали за слугой Старкуэзера через переполненный вестибюль. Давка и суматоха, люди, наталкивающиеся на нее, запах угольного дыма и готовящейся еды, размытые знаки железнодорожной компании Грейт Норзерн и Йоркской и Северной Мидленд линий.
Вскоре они были за пределами вокзала, под поседевшим небом, которое нависло над головой, угрожая дождем. На одном из концов вокзала возвышался до самого сумеречного неба Гранд отель; Готшал поторопил их к нему, где рядом со входом ждал черный экипаж с четырьмя сегментами кода Конклава, нарисованными на двери. После того как багаж был уложен, они забрались в экипаж и отбыли, коляска, вливаясь в Таннер Роу, присоединилась к потоку движения.
Уилл молчал почти всю дорогу, барабаня тонкими пальцами по своими коленям, одетым в черные штаны, его голубые глаза были далекими и задумчивыми. Джем заговорил первым, перегнувшись через Тессу, раздвинул занавески на ее стороне экипажа. Он обращал внимание на темы, представляющие интерес — кладбище, где были захоронены жертвы эпидемии холеры, и древние серые стены города, возвышающиеся впереди них, с зубчатой верхушкой такой же, как и узор на его кольце.
Когда они проехали стены, улицы сузились. Такой же, как и Лондон, подумала Тесса, но в уменьшенном размере; даже магазины, которые они проезжали, мясной магазин, мануфактурный, казались меньше. Пешеходы, в основном мужчины, которые спешно проходили мимо, зарывшись подбородком в воротник, чтобы спрятаться от дождя, который начал накрапывать, не были одеты фешенебельно; они выглядели, как сельские жители, как фермеры, которые иногда прибывали на Манхеттен, легко узнаваемые по красноте и больших рук и грубой загорелой коже лиц.
Экипаж выкатился с узкой улицы на огромную площадь; Тесса перевела дыхание. Перед ними возвышался величественный собор, его готические башенки пронизывали серое небо, как Святого Себастьяна прокалывали стрелы. Массивная башня из известняка увенчивала здание, и в нишах вдоль передней части строения стояли скульптурные статуи, отличные друг от друга.
— Это Институт? Боже мой, он еще более грандиозный, чем Лондонский…
Уилл засмеялся.
— Иногда церковь — это просто церковь, Тесса.
— Это Йоркский собор, — сказал Джем. — Гордость города. Не Институт. Институт на Гудремгейт-Стрит.
Его слова были подтверждены, когда экипаж отвернула от собора, проехал по Дингейт, и свернул в узкий мощеный переулок Гудремгейт, где они промчались с грохотом под маленькими железными воротами между двумя наклоненными зданиями в тюдорском стиле. Когда они появились на другой стороне ворот, Тесса поняла, почему Уилл смеялся. То, что предстало перед ними, было достаточно приятной на вид церковью, окруженной прилегающими стенами и гладкой травой, но у него не было ни капли великолепия Йоркского собора.
Когда Готшал подошел, чтобы открыть дверь экипажа и помочь Тессе спуститься на землю, она увидела, что редкие надгробные камни виднелись в смоченной дождем траве, как будто кто-то собирался построить здесь кладбище и потерял интерес в середине процесса. Сейчас небо было почти черным, посеребренные тут и там облаками сделались почти прозрачными при свете звезд. Позади нее шептали знакомые голоса Уилла и Джема; впереди нее — двери церкви стояли открытыми, и сквозь них можно было увидеть мерцающие сечи. Неожиданно она почувствовала себя бестелесной, как будто она призрак Тессы, появившийся в этом странном месте, таком далеком от жизни, которую она знала в Нью-Йорке. Она задрожала и не только от холода. Она почувствовала прикосновение кисти руки к ее руке и теплое дыхание, колышущее ее волосы. Она знала, кто это был, даже не поворачиваясь.
