— Они не посмеют.
— Не посмеют? Но в любом случае, если они не решатся его тронуть, а я решусь и дальше изображать благородство, мне все равно не поколебать их намерений. Дело просто закончится своим чередом. Предложенные Кертисом награды слишком хороши. Мне он предложил… хм, то, о чем я давно мечтала. А одному демону Кертис пообещал, что сделает его помощником босса в Монако.
Клайд презрительно фыркнул:
— Он лжет. Курт очень могущественен, но такое ему не под силу. Думаешь, сидел бы он до сих пор в Бельгии, если бы знал, как дернуть за ниточки и получить назначение в Монако?
Великолепно! Фальшивые взятки. Как будто недостаточно самого факта подкупа.
— Что ж, даже если и так, — возразила я, — тот демон в жюри очень даже ему поверил. Вот что важно.
— Значит… Ты сдаешься.
— А ты как будто этим шокирован? — воскликнула я. — Почему всем вокруг не возбраняется иметь черную душу, а вот от меня требуют высоких моральных принципов?
Он медленно, торжественно произнес:
— Потому что в тебе есть нечто, что ты сумела сохранить. Искра добра.
— Искра добра?
— Именно. А в нашем мире это значит…
И тут без всякого предупреждения обрушилась люстра.
Она не накренилась, не дрогнула. Не было ни малейших признаков того, что она вот-вот рухнет вниз. Раздался страшный грохот. И та самая люстра в вестибюле, которую я высмеяла как дешевую подделку, с треском обрушилась вниз и ударилась о каменный пол, взорвавшись ослепительным фонтаном стеклянных брызг. Вестибюль засыпало стеклянными осколками всех размеров. Видимо, это все-таки был хрусталь, а не пластик. Мы как бы смотрели постановку «Призрак оперы», только спецэффекты были получше.
Мы не могли бы пострадать по-настоящему, однако Клайд инстинктивно схватил меня за руку и толкнул назад. Ошеломленные, мы разглядывали картину разгрома. Кричали люди. По какому-то странному стечению обстоятельств непосредственно под люстрой никого не было. Это было просто чудо — странная ирония, учитывая, кем были очень многие из нынешних постояльцев отеля. Однако разлетевшиеся по всему помещению осколки наделали дел — почти все, кто был в вестибюле, получили более или менее серьезные порезы.
В том числе и Сет.
Я бросилась через весь вестибюль к Сету, обогнув по пути остатки люстры на полу. Сет все еще стоял возле стойки консьержа. Его сумка упала на пол, а в руке он держал двухдюймовый осколок. Один его край был в крови. Соответственно по щеке шла кровоточащая царапина.
— Ах, Боже мой! — воскликнула я. — Ты цел?
Он поморщился:
— Кажется, да. Нигде не торчат еще осколки? Я не вижу.
Крошечные кусочки стекла и тонкая стеклянная пыль покрывали его одежду, но, к счастью, я не нашла ни одного осколка, впившегося в кожу. На улице было тепло, однако по привычке жителя Сиэтла Сет надел сегодня фланелевую рубаху поверх майки. Толстая ткань и длинные рукава послужили ему хорошей защитой.
Я горестно рассматривала порез на его лице, не решаясь к нему прикоснуться.
— Тебе следует показаться врачу, — услышала я за спиной голос Клайда.
Сет покачал головой:
— Тут не нужно накладывать швы. Другие пострадали намного больше.
— Тебе повезло, что ты так легко отделался, — едва смогла произнести я, обводя взглядом помещение. Я увидела раненых, которым действительно была необходима медицинская помощь. Никто, кажется, не погиб и не получил увечий. Только царапины и порезы. Ужас от произошедшего постепенно доходил до моего сознания. Но Сет, которого могли бы госпитализировать из-за упавшей люстры, — это уже чересчур неправдоподобно.
— Не могу поверить…
Я замолкла. Прямо напротив меня стояли четверо. На этих четверых не было ни единой царапинки. Четыре демона. Четверо присяжных. Они смотрели на меня, и в их глазах я видела зло. Накрашенные малиновой помадой губы сложились в ехидную ухмылку. Вдруг… вдруг я все поняла.
Я повернулась к Сету и сжала его руку. Мое сердце словно налилось свинцом. Клайд, который тоже увидел то, что видела я, взглянул на меня расширившимися от страха глазами:
— Джорджина…
Но я покачала головой.
— Мне жаль, — сказала я, не кривя душой. — Но жалкая искра добра в действительности не значит ничего.
Глава 11
В тот же день, попозже, после того как жюри наконец вынесло единогласный приговор, Кертис нашел меня в моем номере. Просто возник ниоткуда. Я лежала на постели, глядя в потолок, в то время как на экране телевизора Опра дарила кому-то автомобиль.
— Жду не дождусь, когда смогу вернуться домой, — сказала я ему сварливо. — По крайней мере там никто не вламывается без спросу.
Он облокотился о столик, убрал с лица растрепанные пряди.
— Вот поэтому я и принес тебе это. — Он сунул руку в карман и извлек связку ключей. Бросил их мне, я поймала. На брелоке был выбит адрес.
— Что это? — спросила я.
— Квартирка возле пляжа, — пояснил он. — Расстарался ради тебя. Посчитал, что тебе понадобится уединенное местечко, ведь тебя ждет великая ночь.
Закрыв глаза, я простонала:
— Нет. Не хочу.
— Ты заслужила награду. А я держу обещания.
Я вспомнила, что Клайд говорил про Монако.
— Не все. Ты обещаешь то, чего не можешь дать.
Он нахмурился:
— Нет. Я выполняю обещания. Все до единого.
Я покачала головой:
— Как бы там ни было, меня это не интересует. Мне не нужны твои проклятые деньги.
— А ведь ты могла бы получить кое-что, продав свои принципы, — весело сказал он. — Кроме того, у тебя никогда больше не будет такого шанса. Притом, что ты заодно спасешь ваш рассыпающийся на глазах роман.
— И совсем он не рассыпающийся. Сет сказал мне — хм, ей, — что не станет делать ничего такого, что заставило бы его испытывать чувство вины. И я могу удержать его без всякого секса.
Но как же мне хотелось заняться с ним сексом, Боже правый! Стоило немалых сил солгать Кертису, швырнуть его дар ему же в лицо!
— Не верю. Если бы наша официанточка предложила… Если бы ситуация действительно позволяла ему… Он бы это сделал. Таким образом, он бы занялся с ней любовью, если бы по-прежнему ничего не получал от тебя.
— Ему не нужен дешевый секс. Хранить мне верность — это согласуется с его моральными принципами, и в отличие от большинства вокруг в этом мире остались еще люди, которые свято берегут то, во что верят, и умеют различить, что правильно, а что нет.
Кертис выпрямился.
— Дорогуша, в конечном итоге все продаются. Держи ключи. Приз все еще твой, хочешь — пользуйся им, хочешь — нет. Но смотри, Золушка! Часики тикают. Предложение действует до полуночи. Разумеется, это для того, чтобы ты как раз успела на представление.
