— Нет-нет. — Сет вздохнул. — Просто… Извини. С моей стороны это как-то нечестно. Мы. Ты и я. — Он махнул рукой в сторону счастливых людей, толпящихся вокруг аттракционов. — Вот это. Не знаю… Не уверен… Не знаю.
— Чувствуешь себя виноватым? — спросила я. Он задумался.
— Да. Немного. Хочу сказать, что мы в городе по ее… делу. Сейчас она занята, а я не то чтобы пренебрегаю своими обязанностями, встречаясь сегодня с тобой, но… чувствую, что…
— Что это неправильно? — закончила я за него.
— Точно.
— Понимаю. Это нелегко… когда мужчина и женщина просто друзья. Не хочу, чтобы у тебя были из-за меня проблемы. Можешь идти, если хочешь. — Я сделала многозначительную паузу, готовясь нанести смертельный удар. — То есть особенно если у вас с ней и без того проблемы. Тогда, вероятно, лучше всего, чтобы мы не…
Сет смотрел вдаль, на серую полоску Тихого океана.
— Никаких проблем. Так, неурядицы время от времени.
Я ждала, что он скажет еще что-нибудь, но он молчал. Итак, Сет вовсе не думал, что наши отношения безоблачны. Впрочем, чему удивляться? Я была такого же мнения. Однако слышать, как он признается в этом едва знакомой женщине… Я ощутила болезненный укол где-то в груди.
Впрочем, он, кажется, не собирался вдаваться в подробности. Уже хорошо. С другой стороны, он не выражал намерения встать и уйти, тем самым отвергая мою — или Бет — попытку покончить с неприятной ситуацией. Я пыталась сообразить, что могла бы сказать сейчас женщина, демонстрируя готовность помочь, в то же время сгорая от вожделения. Видит Бог, в прошлом я тысячи раз играла эту роль. Участливая наперсница — самое то, чтобы толкнуть человека в объятия греха.
— Может, хочешь поговорить? — Я кротко улыбнулась. — Хочешь выслушать женскую точку зрения?
Сет улыбнулся:
— Более чем. Пробле… То есть наши неурядицы, они как трещинки там и сям на каком-нибудь предмете искусства. — Он замолчал, как обычно, подыскивая подходящие слова.
— Трещинки могут постепенно разрушить предмет искусства, — заметила я.
— Да, — тоскливо ответил Сет. — Но пока все прекрасно. — Снова молчание. Наконец он расправил поникшие плечи. — Знаешь, не пора ли нам идти? Извини, я не хотел…
Меня затопила радость. Сет решил уйти от ситуации.
— Нет-нет, все в порядке, — заверила я его, комкая бумагу из-под сахарной ваты. — Становится поздно.
Мы встали, и Сет снова подхватил выигранные мной игрушки. Взглянул на них хмуро, а затем стал внимательно рассматривать людей, гуляющих по аллее, развлекающихся аттракционами или просто наблюдающих. Я проследила направление его взгляда и сразу поняла, что привлекло его внимание.
Женщина — за тридцать, наверное, — с двумя детьми школьного возраста, девочкой и мальчиком, толкающая перед собой коляску, в которой восседал третий ребенок, совсем еще малыш. Мальчик показывал на один из аттракционов. Я не слышала, о чем они говорят, но мальчик, казалось, чем-то очень взволнован. Они прошли мимо нас, и я отчетливо расслышала ответ матери.
— Никто никогда не выигрывает эти призы, — выговаривала она ему. — Так что зря потратим деньги.
Они зашли в тень карусели, и женщина, присев на корточки, принялась возиться с бутылочкой для малыша.
— Я сейчас, — сказал мне Сет.
Улыбка сама собой заиграла на моем лице, когда я смотрела, как он идет, зажав в руках ворох плюшевых игрушек. Мать с детьми стояли далеко от меня, поэтому я просто наблюдала, как Сет говорит с ними и отдает подарки. Мое сердце затрепетало, и внутри я сделалась мягче и нежнее, чем сахарная вата. Сет был просто поразителен. Он один такой на свете. Такой добрый. Такой ласковый.
— Думала ли ты, — раздался голос прямо над моим ухом, — как легко может соскочить болт, который крепит такую кабинку на карусели? Учитывая, с какой скоростью они несутся… бр-р. Для пассажиров дело кончится плохо. Очень плохо. Не говоря уж о тех зеваках, на кого она упадет.
Я вздрогнула. На меня смотрели ледяные глаза Малиновой Помады из жюри. Рядом с ней стоял Безвольный Подбородок. Их силуэты слегка искрили — значит, они были невидимы для смертных. Проклятие. На долю секунды, восхищаясь добротой Сета, я забыла о собственных несчастьях. А теперь они снова были тут, прямо напротив меня.
— А приходило ли тебе в голову, — добавил Безвольный Подбородок, — сколько народу в этой толпе вооружено? Огнестрельное оружие, ножи. Появись сейчас вор, который якобы пытался стащить чей-нибудь бумажник, и все может пойти наперекосяк — очень легко! Черт, не нужно даже никакого криминала. Тривиальная драка, кто-то выхватывает пистолет, какой-нибудь зевака из толпы оказывается в нужное время на нужном месте и…
— Все же это не так опасно, как водить машину, — рассуждала демонесса. — Люди никак не хотят верить статистике, которая твердит — летать самолетами куда безопаснее, чем ездить в автомобиле, ведь просто поразительно, что может случиться на дороге! Пьяный водитель. Отказ тормозов. Право, меня просто удивляет, что смертные вообще доживают до почтенных лет!
— К счастью, — возразил Безвольный Подбородок, — мы не смертны. Нам незачем беспокоиться из-за подобных пустяков. — Он отвернулся, и я поняла, что он смотрит на Сета, который все еще разговаривал с детьми и их мамой. — Бедные недотепы.
— Вы мне угрожаете? — тихо спросила я. Малиновые губы Малиновой Помады сложились в жестокую усмешку.
— Разумеется, нет, малышка. Ты знаешь правила. Мы не можем причинить вред — тебе лично. Даже мечтать не стоит.
Она тоже уставилась на Сета.
— Слушайте, ребята, если выдумаете…
— О, ты только взгляни! — перебил Безвольный Подбородок, кивая на часы. — Нам пора возвращаться. Утром снова прения, и я уверен, нам всем нужно хорошо выспаться ночью, на случай если завтрашний денек выдастся столь же утомительным, как сегодня.
— Хорошо, — решительным голосом согласилась Малиновая Помада. — Но будем надеяться, что сегодняшнее не повторится.
И они исчезли. Минутой позже ко мне подошел радостно улыбающийся Сет. Одна из его истинных улыбок, которые я так любила. Но сейчас мне было не до того.
— Как видишь, есть люди, которые могут по достоинству оценить меткую руку. — Он взглянул на меня, и улыбка померкла. — С тобой все в порядке?
Нет. Совсем не в порядке. Я едва могла собраться, чтобы взглянуть ему в лицо. И мне было очень холодно, несмотря на теплую погоду. Слова, услышанные от демонов, истерзали меня, точно шрапнель.
— Я… да… — Я почти не могла говорить. — Вдруг почувствовала себя неважно. Давай уйдем.
В ту ночь я спала плохо. «Плохо» — то есть не спала совсем. Я взбивала подушку, крутилась с боку на бок и смотрела то на Сета, то в потолок. Очевидно, съеденное в парке лакомство не вызвало у него «сахарного кайфа», потому что он спал как убитый, когда я вернулась в наш номер в своем обычном облике. Сет мирно и крепко проспал всю ночь с довольным выражением лица. Он совсем не был похож на парня, которому запрещено прикасаться к подружке-суккубу, над которым к тому же нависла смертельная опасность.
