Он ухмыльнулся, и его ослепительно белые зубы сверкнули, как волчьи клыки.
— Но ведь Билл по-настоящему тебе не дядя, не так ли? — спросил Танкертон.
— Он-то? Да он мне такой же родственник, как петух — беркуту, даром что и тот и другой птичьего племени! Не было еще ни одного Огдена, кому бы посчастливилось породниться с Ларренами! И не будет! Хотя девчонки у него ничего, мистер Тан… Тимберлин, может, вы и сами когда замечали! Такие плутовки!
— Да, и готов поклясться, не сводят с тебя глаз, Джимми, верно? Эти бестии за версту чуют настоящего мужчину!
Джимми вспыхнул от гордости.
— Спасибо… только что мне за дело до баб? Только языком день-деньской метут, точно помелом, трещотки худые, да не дают человеку вечерком спокойно посидеть с газетой у камелька! Уж лучше б носки штопали, ей Богу!
При этих словах он негодующе взглянул вниз, где сквозь прорехи в сапогах красовались его собственные драные носки. Танкертон весело расхохотался.
— Сдается мне, тебе в Харперсвилле не очень-то весело живется, — сказал он.
— Да нет, нормально, тем более, что из города ведь можно смыться! А тут меня шиш возьмешь! — И мальчишка со смехом указал туда, где чернела расщелина каньона. В голосе его звучало торжество.
— Только вот с тех пор, как тут появился этот приезжий, — вдруг насупился он, — все пошло не так, как раньше!
— А кто он такой?
— Каррик Данмор. Настоящий мужчина! — присвистнул паренек и голос его зазвенел от едва сдерживаемого восторга. — Видели бы вы тот валун, что во дворе у Чака — а он поднял его одной рукой! А у миссис Харпер было такое лицо, словно она призрак увидела, ей Богу!
— Крепкий орешек, наверное? — с интересом спросил Танкертон.
— Он-то? Да нет, по виду не скажешь. Мягкий такой, обходительный. Такой мягкий, что ударишь топором — завязнет, а ножом и подавно не взять! Вот он какой!
Танкертон выудил из кармана доллар и кинул мальчишке. Тот поймал его на лету.
— Не окажешь ли мне услугу?
— Если не дороже доллара, то идет! Тем более, что я ишачил на Огдена пять лет, прежде чем получил столько!
— Отправляйся к Харперу. Шепни ему, что я буду ждать его на тропе. Но смотри — только ему одному, понял?
Смышленые глаза парня блеснули. Он кивнул и мгновенно исчез. Танкертон проводил его взглядом и мысленно поблагодарил провидение, за то, что оно подарило ему королевство, где живет такой народ.
Глава 15. Человек, который мог все
Танкертон спешился, однако вместо того, чтобы передохнуть, удвоил осторожность. Оставив лошадь в самой глубине зарослей, он убедился, что великолепно вышколенный жеребец не делает ни малейшей попытки щипать траву или сочные молодые веточки. Больше того, он будто окаменел, даже не пытаясь отмахнуться хвостом от надоедливых мух. Похлопав его по спине, Танкертон отошел немного в сторону, устроился в самой гуще кустов и закурил. Место было выбрано превосходно. Дым с тропы заметить было невозможно, а сам он сквозь просвет между ветвями мог увидеть любого.
Впрочем, Танкертон знал, что никакой нужды в этом не было. Он давно мог безбоязненно разъезжать, где вздумается — ведь это была его страна. Более того, порой ему доставляло особое наслаждение открыто показываться среди бела дня, но безошибочный инстинкт человека, за которым ведется охота, подсказывал ему — осторожность никогда не помешает.
Звуки, которыми полон лес, сомкнулись над его головой — веселый лепет ручья неподалеку, шепот ветра в листве, наполненного звонким щебетом птичьих голосов и оживленной трескотней белок, низкий рев бегущей через каньон реки — все это разноголосье, смешиваясь со сладким ароматом цветов и пряным запахом сосен, дурманило голову. А вдалеке, синие на голубом небе, угрюмо высились горы.
Наконец сквозь зеленую пелену листьев Танкертон заметил великана Чака Харпера, тяжело топающего в его сторону, и бесшумно выскользнул на тропу в двух шагах от него. Харпер остановился, как вкопанный, боязливо оглянулся и подошел. На губах его застыла неуверенная улыбка.
Один вид этого человека вызывал отвращение в Джиме Танкертона. Сам он, прекрасно сложенный, легкий и гибкий, как дикая кошка, с трудом переносил неуклюжего и тупоголового Чака Харпера. И тем не менее он был вынужден терпеть его. Не такой он был человек, чтобы позволить чувствам взять верх над разумом, к тому же Танкертон отлично понимал, что Харпер имеет для него немалую ценность. Одна только гостиница Харпера чего стоила — ведь на сотни миль вокруг нигде не было приюта. Само собой, у Харпера останавливались все, кто ехал налегке. Чак всегда был в курсе всех новостей и уже поэтому Танкертону следовало быть с ним полюбезнее.
Подойдя к великану, он сердечно пожал ему руку.
— Рад видеть тебя, Чак, — кивнул он. — Жаль, что ни Линн, ни доктор не смогли обстряпать для тебя это дельце, так что видишь — придется мне самому позаботиться обо всем. Насколько я слышал, он — парень, что надо: мягок — не сломаешь, и тверд — не прирежешь. Верно?
Чак сжал огромные кулаки так, что побелели костяшки пальцев.
— Понятия не имею. Должно быть, один из проклятых колдунов, что отводят людям глаза, не иначе.
— А мою винтовку он способен околдовать, как думаешь, Чак?
Харпер неуверенно покосился на главаря. Похоже, он прикидывал в уме, каковы шансы у обоих противников. Так и не придя ни к какому мнению, он робко начал:
— Ты, конечно, сам знаешь, как лучше. Но на твоем месте я бы дважды подумал прежде, чем связываться с этим господином один на один!
— Неужто он и в самом деле так грозен? — насмешливо присвистнул Танкертон.
Но несмотря на довольно легкомысленный тон, невольная тревога шевельнулась в глубине его сердца. В памяти вдруг всплыли все разговоры, которые уже давно ходили об этом неведомом ему человеке.
— Видел я, как он и не такое делает, — проворчал Чак, отказываясь признать, что его всемогущий повелитель может склонить голову перед обычным человеком.
Он украдкой покосился на худое, красивое лицо Танкертона. Каррик Данмор, тот, конечно, тоже был красивым мужчиной, но куда более мощным, со спокойным, уверенным в себе взглядом. И тот, и другой почти всегда улыбались. Но если в усмешке Танкертона обычно сквозило превосходство и уверенность повелителя, то Данмор обычно смеялся, как человек, поглощенный забавной игрой, который к тому же знает какой-то секрет, не известный никому другому. Взгляд каждого был тверд, но если твердость Танкертона объяснялась той поистине королевской властью, которой обладал этот человек, то твердый взгляд Данмора был взглядом человека, поглощенного увлекательным чтением, где книгой была сама жизнь. Наконец полный сомнения взгляд хозяина гостиницы остановился на широком, выпуклом лбу своего господина, и он понемногу успокоился.
