Как никогда остро в эти минуты он ощущал, что все последние годы был страшно одинок. Даже его королевство — все здесь держалось лишь на его собственном мужестве и силе духа. Да, у него под рукой была настоящая армия, готовая встать между ним и многочисленными отрядами слуг закона. Но почему-то ему никогда не приходило в голову, что одному-единственному человеку будет по силам проникнуть внутрь этой созданной им крепости — прямо в сердце его королевства!
Еще с улицы он услышал, как кто-то наверху весело насвистывает «Кэмпбеллы идут», и невольно подумал, уж не сигнал ли это, чтобы предупредить кого-то о его приближении?
Парадная дверь в гостиницу была распахнута настежь. На пороге, придерживая ее рукой, стоял Харпер. Лицо его было белым, как бумага, губы кривились в угрюмой усмешке. Судя по всему, этот гигант, хоть страх буквально сочился из его пор, все же продолжал надеяться.
— Разувайтесь, — предложил он шепотом, — и я проведу вас наверх так, что ни одна половица не скрипнет!
— Пусть уж лучше сапоги побудут на мне, — коротко буркнул Танкертон. — Мало ли что…
— Даже не думайте об этом! — в ужасе воскликнул Харпер. — Самое трудное, это пробраться туда незамеченным. Ладно, попробуем пролезть по крыше. Да и потом, он, должно быть, не спускает глаз с двери. А то, что надо приглядывать заодно и за окном, ему и в голову не придет.
Танкертон улыбнулся.
— Неужто вы решили, что пришел убивать? — спросил он. — Где тут у вас лестница?
Все так же улыбаясь, он прошел через столовую, миновал прихожую и взобрался наверх по темной лестнице, которая стонала под его тяжелыми шагами, словно напоминая, что этот день может стать поворотным в его судьбе, в то время как сердце его трепетало в предвкушении схватки. Пальцы то и дело поглаживали рукоятку револьвера.
Чак Харпер, который бесшумно последовал наверх за своим господином, шепнул ему на ухо,
— Последняя комната по коридору слева… ваша комната.
— Моя комната! — сдавленно пробормотал Танкертон.
Гнев понемногу начал закипать в его груди. Теперь он был даже благодарен Харперу за его последние слова.
Он бросился вперед, распахнул дверь комнаты и ворвался внутрь с револьвером в руке, довольный, что не пришлось ломать дверь. Похоже, счастье было на его стороне, подумал Танкертон.
До него снова долетел мотив «Кэмпбеллы идут» и почти сразу же он заметил силуэт мужчины. Тот, отвернувшись от окна, у которого стоял, шагнул ему навстречу.
Позже ему казалось, что тогда в каком-то озарении ему достаточно было секунды, чтобы до мельчайшей черточки разглядеть незнакомца. Сразу бросились в глаза могучие плечи, в которых чувствовалась недюжинная сила, благородно вылепленная голова, чуть заметная улыбка на губах и глаза… глаза, в которых полыхало пламя — радость от предвкушения битвы!
Дуло револьвера смотрело прямо в грудь незнакомцу. Достаточно было только нажать на спуск и сорок пятый скажет свое слово.
Будто чей-то невидимый палец слева направо прочертил рубашку незнакомца, но, как ни странно, он и не думал падать. То, что произошло дальше, слилось в памяти Танкертона. Что-то ослепительно блеснуло в руке Данмора… и взметнулось в воздух… а дальше как будто произошел взрыв. Что-то тяжелое ударило его в лоб, и из глаз фонтаном брызнули искры.
Кроваво-черная пелена застлала все вокруг. Танкертон выстрелил наугад. В ту же секунду револьвер вышибли у него из рук. Чьи-то медвежьи объятия стиснули его с такой нечеловеческой силой, что он чуть было не испустил дух. Танкертон попытался было дотянуться до другого револьвера, но все было напрасно — тот тоже исчез, а через мгновение холодное дуло уперлось ему в шею.
Голос Данмора у него над ухом четко произнес:
— Ну что ж, Танкертон, первый раунд окончен. Какие у вас планы? Вышибем друг другу мозги или остановимся на этом?
Мысли вихрем кружились в голове у Танкертона.
— Отвечай же, дурень ты этакий! — свистящим шепотом приказал Данмор. — Нас подслушивают. Какой смысл убивать…
— По глупому — безусловно, ни малейшего! — согласился Танкертон.
— Тогда садись, — скомандовал Данмор. — Давай поговорим спокойно.
Вдруг чьи-то руки подняли его в воздух и легко, точно ребенка, усадили на стул. Из коридора до него смутно долетел шорох удаляющихся шагов. Кто-то почти бежал по коридору, уже не заботясь, что его услышат, и половицы жалобно стонали под его шагами.
Мучительная боль, от которой, казалось, вот-вот лопнет голова, заставила его застонать. Черно-багровая пелена все еще застилала глаза. Вдруг что-то холодное и мокрое коснулось его лица и ему сразу стало легче. Что это было, он так и не понял, но пелена перед глазами исчезла, и он уже мог, хоть и смутно, видеть, что происходит вокруг.
В конце концов зрение вернулось к нему. Он уже видел Данмора, который курил, сидя в противоположном углу комнаты.
— Угостить? — радушно предложил он.
— Нет, — буркнул в ответ Танкертон.
Курить ему хотелось отчаянно, но он боялся… боялся, что предательская дрожь в пальцах выдаст его страх. Танкертона до сих пор трясло — он все еще не мог прийти в себя от того, что произошло. Каждая его косточка мучительно ныла при воспоминании о железной хватке Данмора.
— Держу пари, они не решатся подслушивать под дверью, — сказал Данмор. — Ого, а это что за толпа собралась там внизу, под окнами?! Слышите?
До ушей Танкертона донесся смутный гомон. Говорили негромко, будто страх сковывал им языки. Наконец туман перед глазами рассеялся окончательно, сознание прояснилось, и тут его впервые молнией пронзила ужасная мысль — Танкертон вдруг понял, что впервые оказался побежденным!
Похоже, Данмор, не спускавший с него острого взгляда, мгновенно догадался, о чем думал его соперник.
— Я сыграл с тобой скверную шутку, Танкертон, — усмехнулся он.
Он расстегнул верхние пуговицы на рубашке и, криво улыбаясь, вытащил на свет Божий широкое лезвие от лемеха, словно панцирем, прикрывавшее ему грудь.
— Вряд ли стоило рисковать, рассчитывая, что я успею выстрелить первым, — буркнул он. — Я-то не сомневался, что ты будешь целить в сердце! Вот, полюбуйся! — и он ткнул пальцем в глубокую вмятину на блестящем металле.
— Прямо в яблочко! Да, Танкертон, если бы не это, ты бы уже праздновал победу!
Но тот, вместо того, чтобы дрогнуть, только высоко поднял голову. Откинувшись назад, он все так же ясно смотрел он в лицо своему противнику. Никогда еще судьба не сводила Данмора с таким человеком. Казалось, обычный человеческий страх ему неведом.
— Игра была нечестной, согласен, — кивнул Данмор. — Но это все-таки лучше, чем если бы я попросту всадил тебе пулю в голову, верно?
