Войдя к себе в кабинет, Ник первым делом взялся за графин с джином. Завтра приедут гости: барон Сент-Джордж вместе с лордом Перси и Ричардом Тернером-Уилкоксом. В письме, полученном от них накануне, говорилось, что они собираются захватить с собой нечто «наверняка развеющее его хандру».
Ник еще никогда так не радовался их предстоящему приезду.
Элизабет лежала на кровати в спальне и смотрела невидящим взглядом на розовато-лиловый полог над головой. Она никак не могла заснуть. Мысли о графе не давали ей покоя. Она совсем не ожидала, что он станет перед ней извиняться.
С другой стороны, стоит ли этому удивляться? Она уже поняла, что Рейвенуорт серьезно относится к своим обязанностям, несмотря на свой безалаберный образ жизни. И тем не менее для Элизабет его извинения были полной неожиданностью. От человека, который привык, не раздумывая, брать приглянувшуюся женщину, а когда она ему надоест, безжалостно от нее отделываться, можно ожидать чего угодно, только не извинений.
Да и, по правде сказать, она их не заслуживала. Когда первоначальный шок прошел, поцелуй ей даже понравился. Чарующий и таинственный, как и сам Николас. И хотя Элизабет понимала, что должна сожалеть о происшедшем, ничего подобного она не испытывала.
Но ведь он женат, укорял ее внутренний голос.
Да, но он одинок, возражала она ему. Жена его бросила.
Нелепая, конечно, отговорка, попытка заглушить чувство вины, однако в глубине души Элизабет и в самом деле так считала. Рейчел Уорринг — не жена графу Рейвенуорту. У него нет жены, от нее осталось лишь имя, начертанное рядом с его именем в метрической книге какой-нибудь церкви. Перед лицом Бога он не женат.
Элизабет часто думала о том, как могла бы сложиться его жизнь, если бы он женился на женщине, которая любила бы его и не покинула, когда он больше всего нуждался в ее поддержке.
Но еще чаще она вспоминала тот поцелуй.
Внезапно ее бросило в жар, и она расстегнула на ночной рубашке верхнюю пуговку. Она до сих пор ощущала прикосновение сильного тела графа, его стальных мускулов. Лоб Элизабет покрылся испариной, соски под тонкой хлопковой тканью затвердели. Она понимала, что это не что иное, как желание. Она желала Николаса Уорринга.
Элизабет мало что понимала в отношениях между мужчиной и женщиной, но знала, что желание составляет неотъемлемую часть любви. Как-то в амбаре на сеновале в своем поместье она случайно увидела влюбленную парочку. Мужчина и женщина лежали обнаженные, сжимая друг друга в страстном объятии. Она, естественно, сразу же отвернулась и опрометью кинулась в дом, однако так и не смогла забыть ни выражения блаженства на их лицах, ни тихих страстных стонов.
Вспомнив теперь этот эпизод, Элизабет вдруг поймала себя на том, что вместо конюха ее отца ей представляется темноволосый, смуглый Николас Уорринг, сильный и мускулистый, с четко очерченным ртом и ласковыми губами. Боже Бравый! Она хочет его. Жаждет его прикосновений, поцелуев, ласк.
Никогда еще ни к одному мужчине ее не влекло так сильно, как к Николасу. По правде говоря, Элизабет даже боялась, что начинает в него влюбляться.
Господи Боже, да она, должно быть, с ума сошла! Ведь граф — единственный мужчина, которого ей никогда не заполучить.
Если бы только Элизабет могла вернуться в свое поместье в Вест-Клэндоне! Там бы она сумела преодолеть свое грешное влечение, забыть о тех чувствах, которые обрушивались на нее всякий раз, стоило Рейвенуорту появиться неподалеку. Однако Элизабет понимала, что ни о каком возвращении домой и речи быть не может. По крайней мере до замужества.
Но как раз выходить замуж Элизабет сейчас хотелось меньше всего.
Оливер Хэмптон окинул своих наемников критическим взглядом. Хороши, нечего сказать! У Ната Пила подбиты оба глаза, а возле носа огромная ссадина. У Чарли Барке-ра распухли губы, костяшки пальцев все сбиты, на подбородке — солидных размеров синяк, не говоря уже о сломанной руке, которая висит на перевязи поперек груди. Такое ощущение, что эти кретины вернулись с поля боя, а не с пустяковой операции.
Оливеру даже смотреть на них было противно.
— Меня тошнит от вас обоих! — яростно воскликнул он. — Я посылаю их выполнить пустяковое поручение, и оба раза вы умудряетесь вернуться с пустыми руками! Нужно было самому идти.
— Этот тип — какой-то кровожадный маньяк, — проворчал Чарли. — Выскочил непонятно откуда и накинулся на нас как сумасшедший.
— Этот тип — убийца, и вы это прекрасно знали, когда согласились взяться за эту работу.
— У него там охраны везде понатыкано, — бросился на защиту товарища Натан. — Теперь нам эту девчонку не достать.
Оливер вскочил с кресла и уперся в стол своими огромными кулаками.
— Вы найдете способ добраться до нее, слышите? Я найму еще парочку людей, из тех, что не боятся применить силу. Если вы выведете из строя несколько человек охраны, вам не составит никакого труда проникнуть в дом.
— Вы хотите, чтобы мы кого-нибудь убили? — испуганно спросил Баркер.
Хэмптон бросил взгляд на его челюсть.
— Это меня не касается. Я приказываю вам привезти ко мне девчонку. А уж какой способ вы для этого изыщете — ваше дело. Если кто-то вам мешает, устраните его.
— Мы должны проникнуть в дом, — проговорил Натан. — Мы не можем дожидаться, когда она снова выйдет в сад.
— Хорошо. В этом случае вам потребуется помощь кого-нибудь из слуг Рейвенуорта. А поскольку в услужении у него находится немало подонков, не составит большого труда найти среди них человека, готового ради денег на все. Однако на это потребуется некоторое время. Как только я все улажу, дам вам знать. Мне нужна эта девчонка, и чем скорее я ее получу, тем лучше. Больше я ошибок не прощу.
Натан согласно кивнул, однако лицо Чарли выражало сомнение.
— А ты, Баркер? Ты с нами или сдрейфил? Ведь этот подонок Рейвенуорт сломал тебе руку. Неужели у тебя нет желания отомстить?
Чарли хмыкнул:
— Я по-прежнему могу скакать верхом и стрелять. Если Рейвенуорт опять встанет на моем пути, я его пристрелю.
Оливер впервые с начала разговора улыбнулся.
— Ну, так-то лучше. Вы привозите мне девчонку, а я плачу вам вдвое больше, чем обещал. Так что вам надолго хватит денег на баб и выпивку.
Похоже, слова эти обоим головорезам понравились. Они встали, считая разговор оконченным, Оливер же снова сел в кресло.
— Значит, вы наймете еще людей, а мы привозим к вам девчонку, — проговорил Баркер.
— Решено, — ответил Хэмптон.
Как только за бандитами закрылась дверь, мысли его опять вернулись к Элизабет Вулкот. Он живо представил себе ее огромные зеленые глаза, длинные темно-рыжие волосы, словно наяву ощутил прикосновение ее упругой груди, когда он в тот день повалил ее на софу, собираясь сделать своей, и его пронзило острое желание. Скоро он будет ею обладать. Очень скоро.
