Оливер улыбнулся. Потянувшись через стол, он открыл хрустальную коробку с сигарами, стоявшую на краю, и вытащил из нее толстенную сигару. Годы мучительного ожидания скоро останутся позади. Отрезав кончик сигары, Оливер не спеша раскурил ее.
Неторопливо выпуская дым, лорд Бэскомб в полной мере ощутил всю торжественность этого момента.
— Опять прикатили эти пиявки-кровопийцы!
Мерси Браун осуждающе покачала головой, и густая грива темных вьющихся волос рассыпалась по ее плечам. Она часто распускала волосы, закалывая их лишь по бокам, и во время ходьбы они соблазнительно развевались, неизменно привлекая взгляды к широким бедрам Мерси.
— Я уже догадалась, — заметила Элизабет. — Граф прислал нам с тетушкой записку, что у него сегодня гости и поэтому ужин нам подадут наверх, в наши апартаменты. — Она провела рукой по лифу своего голубого муслинового платья и, бросив взгляд на стоявшую у окна Мерси, поинтересовалась: — А кстати, кто приехал на сей раз?
Мерси скорчила гримасу и презрительно выпятила хорошенькие губки.
— Да все те же. Этот охальник барон Сент-Джордж, никчемный лорд Перси и, конечно же, развратник Ричард Тер-нер-Уилкокс. У него обычно такой отрешенный взгляд, потому что он все время думает о том, кого из своих многочисленных подружек поиметь следующей.
Элизабет едва сдержалась, чтобы не улыбнуться. Она уже начала привыкать к тому, что Мерси безо всякого стеснения называет вещи своими именами. Ей это даже нравилось. Она еще никогда не встречала женщин, отличавшихся такой прямолинейностью. Однако, несмотря на вольную манеру разговора и вульгарные манеры, Мерси была на редкость стыдлива. Она стремилась к тому, чтобы мужчины обращали на нее внимание и в то же время вовсе не жаждала, чтобы они распускали руки. Элизабет догадывалась, что она хочет найти себе достойного мужа.
Прошло несколько часов. Со двора снова донесся шум: прибыла вторая партия гостей. Вдруг в комнату вихрем ворвалась Мерси и решительным, как обычно, шагом устремилась к окну.
— Тернер-Уилкокс привез своих чертовых девок. Полную карету набил! — презрительно выпалила она.
Элизабет глянула вниз. В отличие от пылающей праведным гневом Мерси она испытывала лишь любопытство. На покрытой гравием подъездной дорожке стояли четыре дамы, облаченные в шелковые платья. Лица напудрены рисовой пудрой, щеки нарумянены, губы ярко накрашены. Вид у дам был вульгарный и вызывающий: кричащие платья, ярчайшие шляпки, безвкусно украшенные перьями, кокетливые зонтики с оборочками. Но, несмотря на это, женщины были прехорошенькие, великолепно сложенные, с полной, высокой грудью, которая так и норовила вылезти из чересчур глубокого декольте.
— Уличные девки для Тернера-Уилкокса и его никудышных дружков.
Элизабет лишь пожала плечами. Бесцеремонные гости графа уже не шокировали ее, а вот то, что они притащили с собой продажных женщин, ей не очень понравилось. Впрочем, не ей судить своего защитника и спасителя.
Ее, как это ни странно, не беспокоило то, что граф может увлечься подобного рода женщиной. Если уж ему наскучила такая утонченная особа, как Мириам Бичкрофт, значит, на куртизанок он не польстится.
Кроме того, с его-то внешностью и при его скандальной репутации — даже скорее всего из-за нее — он может позволить себе соблазнить какую угодно красавицу из тех, что наверняка толпами за ним ходят.
При этой мысли Элизабет почувствовала, как у нее сжалось сердце.
Отойдя от окна, она уселась в кресло перед камином и взяла книгу с рисунками птиц, которую отыскала в библиотеке. Скоро встанет тетушка — она ненадолго прилегла после обеда, они вместе поужинают у себя в комнате и рано отправятся спать.
И уж конечно, Элизабет не станет рассказывать ей о женщинах, которые только что прибыли в Рейвенуорт-Холл.
По дороге в розовую гостиную — просторную с высокими потолками и позолоченными стенами, — в которую он захаживал довольно редко, Ник потягивал из стакана свой любимый напиток — джин. Он вошел, остановился на пороге и окинул взглядом комнату. В дальнем ее конце расположились Тернер-Уилкокс и барон Сент-Джордж. Они играли в вист. У Ричарда на коленях сидела миниатюрная пышногрудая блондинка, вторая прильнула к Сент-Джорджу, обхватив руками его бычью шею.
Напротив них восседал лорд Перси. По одну сторону от него расположилась толстая краснощекая брюнетка с массивной грудью, а по другую — хорошо сложенная и довольно симпатичная рыжеволосая женщина. Рука Перси, словно ненароком, забралась брюнетке в декольте и поглаживала золотистый сосок, который время от времени шаловливо выскакивал наружу.
Именно такую картину Сидни Бердсолл и имел в виду, когда называл дом Ника «берлогой развратника». Нику частенько доводилось лицезреть подобные сцены, однако сам. он редко принимал в них участие. Размалеванным проституткам, которых нередко привозили в его дом друзья, он предпочитал постоянных любовниц. Сегодня, однако, он уже крепко выпил, и ему очень нужна была женщина.
Любая женщина, мысленно уточнил он, даже одна из хорошеньких проституток, которых приволок Тернер-Уилкокс.
В этот момент Сент-Джордж поднял голову и заметил Ника.
— Ник, дружище! — воскликнул он и призывно махнул рукой. — Наконец-то! Мы уж тут тебя заждались.
Изобразив на лице улыбку, Ник подошел к своим развеселым приятелям, расположившимся вокруг покрытого зеленым сукном стола.
— Мы надеемся, что ты составишь нам компанию, — подхватил Перси, мужчина невысокого роста с редеющими волосами. Он был старше Ника всего на пять лет, но выглядел значительно хуже. Его отличительными чертами были страсть к женщинам и предельная вежливость. — Мисс Джубил уже стала беспокоиться, куда ты запропастился.
Рыжеволосая мадам, сидевшая рядом с Перси и представившаяся как Черри Джубил, встала с кресла.
— Добрый вечер, милорд, — проговорила она.
Она была намного привлекательнее остальных — по крайней мере на взгляд графа. Белая кожа, стройная фигура, более правильная, чем у остальных, речь. Наверное, друзья рассчитывали, что она ему понравится.
Николас сделал еще глоток, с удовольствием ощущая, как по телу разлилось благодатное тепло, и принялся разглядывать женщину, стараясь не обращать внимания на то, что волосы ее чересчур рыжие, рот слишком большой, а глаза темно-карие, а не ярко-зеленые, как у Элизабет.
С преувеличенной любезностью он склонился над ее рукой:
— Простите, мисс Джубил, за то, что заставил вас ждать. Но теперь я здесь. И вы тоже. Полагаю, официальную часть вечера можно начинать.
Она рассмеялась, словно он сказал что-то смешное, и, подобравшись поближе, всем телом прижалась к нему и поцеловала прямо в губы. Граф почувствовал привкус джина.
