Входит Помощник.
Помощник. Товарищ Сталин, у телефона Еременко.
Сталин (берет трубку). Здравствуйте, товарищ Еременко. Я поражаюсь вашей близорукости и растерянности. Сил у вас много, а справиться с положением не хватает вам хребта. Деритесь с противником не только днем, но и ночью. Используйте войсковую артиллерию и силы. Самое главное — не поддавайтесь панике, не бойтесь нахального врага, сохраняйте уверенность в успехе. Жду от вас сообщения о ликвидации тревожного положения на вашем фронте. (Кладет трубку.) Немцы рвутся любой ценой овладеть городом и бакинской нефтью, тем самым разрезать наш фронт на две части: южную и центральную, изолированные друг от друга. Тогда положение наше станет критическим. Допустить этого никак нельзя. Что нужно Сталинградскому фронту, чтобы остановить продвижение противника и ликвидировать коридор, разделяющий Сталинградский и Юго-Восточный фронты?
Жуков. Минимум еще одну общевойсковую армию, танковый корпус, три танковые бригады и не менее 400 орудий гаубичной артиллерии. Кроме того, на время операции необходимо дополнительно сосредоточить не менее одной воздушной армии.
Сталин. Хорошо. Я посмотрю, какие мы имеем резервы. (Отходит к столу, берет папку, просматривает бумаги.)
Жуков и Василевский обсуждают кардинальные меры для решения боевых задач.
Жуков. Необходимы иные кардинальные решения.
Василевский. Это верно.
Жуков. Вести наступление ограниченными силами нецелесообразно. Это приведет только к ненужным потерям.
Василевский. Да, нужны другие решения стратегического масштаба.
Сталин. Какие иные кардинальные решения вы имеете в виду?
Жуков. Надо подготовить контрнаступление и нанести противнику в районе Сталинграда такой удар, который резко изменил бы стратегическую обстановку на юге страны в нашу пользу. Основные удары нужно нанести по флангам Сталинградской группировки, которая глубоко вклинилась в нашу территорию. Ориентировочный расчет показывает, что раньше середины ноября подготовить необходимые силы и средства для контрнаступления такого масштаба будет невозможно.
Сталин подходит к карте, которую держит Жуков.
Сталин. Что у вас за карта?
Жуков. Это предварительные наметки плана контрнаступления.
Сталин. Что это за группировка в районе Серафимовича?
Василевский. Это новый фронт, товарищ Сталин. Его нужно создать, чтобы нанести мощный удар по оперативному тылу группировки противника, действующей в районе Сталинграда.
Сталин. Хватит ли у нас сил для большой операции?
Жуков. Через 45 дней, товарищ Сталин, операцию можно обеспечить необходимыми силами и средствами и хорошо ее подготовить.
Сталин. А не лучше ли ограничиться ударом с севера на юг и с юга на север вдоль Дона?
Жуков. Нет, в этом случае немцы могут быстро повернуть из-под Сталинграда свои бронетанковые дивизии и парировать наши удары. Удар же наших войск западнее Дона не даст возможности немцам из-за речной преграды быстро сманеврировать и своими резервами выйти навстречу нашим группировкам.
Сталин. А не далеко ли замахнулись ударными группировками?
Жуков. Операция делится на два основных этапа. Первый: прорыв обороны, окружение сталинградской группировки немцев и создание прочного внешнего фронта, чтобы изолировать эту группировку от внешних сил. Второй: уничтожение окруженного противника и пресечение его попыток деблокироваться. При оценке противника мы исходили из того, что фашистская Германия уже не в состоянии выполнить свой стратегический план 1942 года. Тех сил и средств, которыми располагает Германия, не хватит для завершения задач ни на Северном Кавказе, ни в районе Дона и Волги. Все, что немецкое командование могло использовать на Кавказе и в районе Сталинграда, было в значительной степени обескровлено и измотано. Ничего более значительного немцы явно не могли бросить на юг нашей страны, и они будут вынуждены так же, как и под Москвой, перейти к обороне на всех направлениях. Нам известно, что наиболее боеспособные 6-я армия Паулюса и 4-я танковая армия Гота втянулись в изнурительные кровавые бои в районе Сталинграда, не в состоянии завершить операцию по захвату города. Наши войска в смертельной схватке с врагом на подступах к Сталинграду, а потом и в самом городе понесли тяжелейшие потери и поэтому не имеют возможности разгромить врага. Но у нас созданы стратегические резервы, имеющие новейшее оружие и новейшую боевую технику. К ноябрю должны быть созданы механизированные и танковые соединения. Наши командные кадры высшего звена за первый период войны многому научились и, пройдя тяжелую школу борьбы с сильным врагом, стали мастерами оперативного искусства. Венгерские, румынские, итальянские войска, которые расположены на флангах германской группировки, по сравнению с немецкими хуже вооружены, менее опытны, недостаточно боеспособны даже в обороне. Моральное состояние их низкое. Их солдаты, да и многие офицеры не хотят умирать за чуждые им интересы на полях России. В районе Волги и Дона у противника мало войск в оперативном резерве, всего не более 6 дивизий, да и те разбросаны на широком фронте. Наши войска занимают охватывающее положение и могут сравнительно легко улучшить плацдарм для окружения противника.
Сталин. Все это так. Но нам нельзя принижать боеспособность противника и думать, что победить его будет легко. Войска надо настраивать на тяжелые бои, но и не терять веру в победу. Над планом надо еще подумать и подсчитать наши ресурсы. А сейчас главная задача — удержать Сталинград. То, что мы здесь обсуждали, кроме нас троих, никто не должен знать. А теперь поговорим об артиллерии, о практике применения ее в бою. Мы считаем, артиллерия — бог войны. Это правильно. А как используется артиллерия в ходе боевых действий? Используется она плохо, свои функции не выполняет. Как поступают сейчас артиллеристы? Артиллерийская подготовка, артиллерийский обстрел противника перед переходом пехоты в атаку прекращается. Это дело отжившее и должно быть отброшено. Противник имеет глубоко эшелонированную оборону и больше не воюет цепочкой, что было во время нашего контрнаступления под Москвой. Чтобы прорвать такую оборону, одной артподготовки недостаточно, потому что артиллерия не может подавить противника и его огневые средства на всю глубину обороны, и пехота остается без огневой поддержки, несет в силу этого большие потери. Не артиллерийская подготовка, а артиллерийское наступление — вот что нам нужно. Это значит, артиллерия должна наступать вместе с пехотой, сопровождать пехоту, подавлять все огневые средства противника, пока его оборона не будет взломана на всю глубину. Заставлять пехоту наступать без поддержки артиллерии… Это не наступление, а преступление. Пехота будет нести бессмысленные жертвы.
Жуков. Это очень правильное и своевременное решение.
Сталин. Товарищ Василевский, дайте задание артиллеристам в Генштабе, пусть они подумают, как это сделать, и подготовят директиву за моей подписью о применении этой директивы во всех войсках Красной Армии.
Василевский. Ваши указания будут выполнены.
Жуков. Товарищ Сталин, мы с Василевским считаем, что немецкое командование, как только наступит тяжелое положение в районе Сталинграда и на Северном Кавказе в связи с нашим контрнаступлением, вынуждено будет перебросить часть своих войск из других районов, в частности, из района Вязьмы, на помощь южной группировке. Чтобы этого не случилось, необходимо будет подготовить и провести наступательную операцию в районе севернее Вязьмы и в первую очередь разгромить немцев в районе Ржевского выступа. Для этой операции мы предлагаем привлечь войска Калининского и Западного фронтов.
Сталин. Это было бы хорошо. Это позволит еще больше обезопасить Москву, если немцы снова возобновят наступление на столицу. А кто из вас возьмется за это дело?
Жуков. После того, как мы с Василевским закончим разработку Сталинградской наступательной операции, я могу взять на себя подготовку наступления Калининского и Западного фронтов на Ржевском направлении, а Василевский может взять на себя координацию действий войск в районе Сталинграда.
Сталин. Я согласен.
Василевский. Немцы уже знают, товарищ Сталин, где Жуков, там надо ждать наступления. Это очень поможет наступлению под Сталинградом, так немцы не снимут частей с участка, где будет находиться Жуков.
