Сталин. С планом согласен. Но меня беспокоит подготовка к контрнаступлению авиационных армий. Опыт войны с немцами показывает, что операцию можно выиграть только в том случае, если будем иметь превосходство в воздухе. В этом случае наша авиация должна выполнить три задачи. Первая. Сосредоточить действия нашей авиации в районе наступления наших ударных частей. Их задача: подавить авиацию немцев и прочно прикрыть свои войска. Вторая. Пробить дорогу нашим наступающим войскам путем систематической бомбежки немецких войск. Третья. Преследовать отступление войск противника путем систематической бомбежки и штурмовых действий, чтобы окончательно расстроить их и не дать им закрепиться на ближайших рубежах обороны. Если Новиков думает, что наша авиация сейчас не в состоянии выполнить эти задачи, то лучше операцию на некоторое время отложить и накопить побольше авиации. Поговорите с Новиковым и Ворожейкиным, растолкуйте им это дело и сообщите мне ваше общее мнение.
Василевский. Хорошо, товарищ Сталин. С Новиковым и Ворожейкиным мы переговорим, решим все вопросы и доложим вам.
Сталин. Ну, а как с контрнаступлением на Ржевском направлении?
Жуков. Наше прежнее решение, товарищ Сталин, остается в силе. Я буду заниматься ржевскими делами, а Василевский будет координировать действия наших войск на юге, в Сталинградском районе.
Сталин. Я согласен. Вылетайте завтра оба в район Сталинграда, тщательно проверьте еще раз готовность войск и командования к началу контрнаступления, потом доложите мне. И вот еще что. Передайте Чуйкову мое указание, чтобы для усиления войск в Сталинграде переправили в город 13-ю гвардейскую дивизию Родимцева.
Василевский. Ваше указание будет передано.
Жуков, Василевский уходят.
КАРТИНА VII
На берегу Волги в одном из углублений в скале разместился штаб армии. На берегу стоят Чуйков и Родимцев.
Чуйков. Много еще осталось перевезти на этот берег твоих гвардейцев?
Родимцев. Нет, товарищ генерал, дело идет к завершению. Переправу начали еще на рассвете и все вот продолжаем. Мало переправочных средств: кораблей, судов, барж.
Чуйков. Войскам надо больше проявлять инициативы самим, строить плоты, лодки, цеплять их к кораблям, судам и перевозить на них солдат на этот берег. Для этого нужно создать бригаду строителей из умельцев и строить плоты, лодки круглые сутки, а перевозить людей на этот берег надо стараться ночью, меньше будет потерь.
Родимцев. Это верно.
Чуйков. Приказ Сталина строг: срочно переправить 13-ю гвардейскую дивизию в город и, не мешкая, бросить в бой на помощь сталинградцам.
Родимцев. Мы все понимаем, товарищ генерал, и не мешкаем: переправившиеся на этот берег части сразу бросаем в бой. Уже выбили немцев с Мамаева кургана, отбили вокзал и заняли всю привокзальную площадь. Идет бой за завод.
Чуйков. Знаю, Родимцев, знаю. Молодцы! Особенно за Мамаев курган. Это важный стратегический объект, с высоты кургана видна почти половина города, поэтому немцы так за него и бьются.
Родимцев. Теперь на Мамаевом кургане мы, и его не сдадим. Укрепим так, что немцы не подступятся.
Чуйков. Это правильно. Мамаев курган держите изо всех сил. Это очень важно для обороны города.
Родимцев. Будем держать, товарищ генерал. Гвардейцы не подведут.
Чуйков. Верю и надеюсь. Продолжайте также выбивать немцев из жилых домов, служебных помещений, заводских зданий.
Родимцев. Будем стараться, товарищ генерал.
Чуйков. На вас и товарищ Сталин надеется, что поможете удержать город и защитите сталинградцев. Ну, заканчивай с переправой своих частей, а я поднимусь наверх, в город.
Родимцев. Я тоже поднимусь, посмотрю, что делается наверху.
Чуйков. Наверху воюют. Ничего другого там нет.
Родимцев. Да, были мирные времена. Люди гуляли по набережной, купались в Волге, загорали, отдыхали, радовались жизни… А сейчас смотришь на эти развалины и не веришь, что была совсем другая жизнь…
Чуйков. Сталинграду досталось больше всех. Его разрушали с особой жестокостью…
Родимцев. Как только сталинградцы все это выдерживают…
Чуйков. Сталинградцы — люди мужественные. После войны, я думаю, на Мамаевом кургане будет воздвигнут памятник славы, а городу будет присвоено почетное звание Города-героя. Я верю в это.
Родимцев. Он заслуживает этого.
Чуйков. Каждый город этого заслуживает. Люди проявляют стойкость, мужество…
Родимцев. Но сталинградцы превзошли всех.
Чуйков. Я для себя город уже выбрал, выбрал навечно. В завещании попрошу, чтобы меня похоронили на Мамаевом кургане. Только там, вместе с погибшими солдатами. Ну, завершай тут переправу, а я пойду к войскам.
Родимцев. Охрана у вас есть?
Чуйков. Есть, небольшая.
Родимцев. Будьте осторожны. Снайперы…
Чуйков. Знаю-знаю. (Уходит.)
Родимцев. Душевный командарм. Досталось ему в этом городе выше головы. С первых дней осады здесь. Нелегко все это вынести, пережить, не отчаяться…
КАРТИНА VIII
Возле дома Павлова лежат на земле раненые солдаты, офицеры. Только что закончился бой, и медсестра перевязывает им раны.
Подходит Чуйков с охраной.
Чуйков. Здравствуйте, герои-сталинградцы!
Раненые. Здравия желаем, товарищ генерал!..
Чуйков. Досталось?..
Раненые. Это точно, товарищ генерал! Но мы их вышвырнули из этого дома!
Чуйков. Да, дом особый. Кто из немцев сюда приходит, навсегда тут и остается.
Раненые. Это точно, товарищ генерал! Немцы не могут его взять.
Чуйков. А как они его возьмут, если вы тут?
Раненые. Это верно. Пока мы тут, дом будет стоять.
Чуйков. А где же ваш командир, сержант Павлов?
Раненые. Да здесь он. Обходит свои владения, подсчитывает убитых немцев.
Чуйков. А чего их подсчитывать? Чем больше убьете, тем лучше — меньше останется.
Раненые. Это верно. А вот и наш командир…
Подходит Павлов.
Чуйков. Здравствуйте, сержант Павлов!
Павлов. Здравия желаю, товарищ генерал!
Чуйков. Ну, много насчитал убитых?
Павлов. Вчера было больше.
Чуйков. Наверное, выдохлись, солдат не хватает…
Павлов. Да, чувствуется, товарищ генерал, напор у них ослабевает. Видно, подходит им конец. Они уже не бьются с прежним ожесточением. Стоит их прижать — и они поднимают вверх руки, сдаются.
Чуйков. Это хорошо, что они начинают сдаваться. Не зря сказал товарищ Сталин, что будет и на нашей улице праздник. Вот этот праздник и приближается.
Солдаты. Скорее бы уж приблизился…
Чуйков. Скоро придет, придет. Ждать недолго осталось.
Подходит Зайцев.
Зайцев. Здравия желаю, товарищ генерал!
Чуйков. А… великий снайпер Зайцев! Здравствуй, здравствуй, гроза немцев. Много еще подстрелил?
Зайцев. Да есть, товарищ генерал.
Чуйков. За сотню убитых немцев тебя наградили орденом. А за вторую сотню будем представлять к званию Героя Советского Союза.
Зайцев. Спасибо, товарищ генерал. Но я убиваю немцев не за то, чтобы получить орден, а за то, что они разрушили и сожгли мой дом, за то, что превратили этот красивый город в развалины, за то, что они хотят уничтожить мою Родину…
Чуйков. Это верно, Зайцев. Ты прав.
Зайцев. Так что у меня счет с ними огромный. Буду убивать и убивать их, пока они не покинут нашу страну. Для нас за Волгой земли нет!
Чуйков. Это ты верно сказал. Очень верно. Молодец, старшина Зайцев. За Волгой для нас земли нет.
Зайцев. Я сержант, товарищ генерал, а не старшина.
Чуйков. Нет, товарищ старшина. Я не ошибся. Если я сказал — старшина Зайцев, значит ты и есть старшина. Я присвоил тебе очередное воинское звание.
Зайцев. Спасибо, товарищ генерал.
Чуйков. Передай своему командиру, чтобы вручил тебе погоны старшины.
Зайцев. Передам.
Чуйков. Сам стреляешь метко, а других учишь снайперскому мастерству?
