часовня Святого Варфоломея, но она сейчас на ремонте… Как же вам без молитвы?
– Тебя не спросили! – вспылил Алекс, но, опомнившись, понизил тон: – Помолюсь попозже, боевые раны заставляют меня скорее спешить в госпиталь. Надеюсь, что странствующих рыцарей там кормят бесплатно?
– В последнее время все больше картофельной ботвой да кормовой свеклой, – быстро сообщил юный писарь.
– Чем?! Кажется, раны больше не ноют, пойду-ка я лучше к братьям, побеседую, как тут и что. Давненько не был в родном Мальборке, заморские странствия отнимают кучу времени.
Мы беспрепятственно выбрались во двор Среднего замка, но там на нас начали коситься монахи. Один подозвал к себе Мартина и что-то ему зашептал, укоризненно тыча пальцем то в меня, то в Алекса.
– Что им нужно? – высокомерно выгнул бровь мой любимый.
– Говорят, женщинам сюда тоже нельзя, но…
– Что значит «но»?
– Открыто нельзя. Тайно, по вечерам, за определенную плату вашу рабыню вполне можно провести. Платить надо вон тому главному монаху, – громко доложил Мартин, показывая на толстого священника.
Бедняга отчаянно пытался сохранить значимый вид, притворяясь, что он тут ни при чем. Хотя, чтобы не перепутали те, кому нужно знать, что это он при чем, а не кто-то другой (я совсем запуталась, но вы поняли…), монах пару раз подмигнул нам.
– Ничего не поделаешь, судьба против нас, – вздохнул Алекс. – Мне придется найти тебе временное пристанище где-нибудь в хозяйственных постройках.
– Вэк?! Ахмахан сих мада! Кирэмаха!
– Вижу, тебе это не нравится, о привыкшая к роскоши дочь Востока?
– Что вы с ней церемонитесь, господин, пусть спит под телегой!
– Ах, синэ мамарджан! – возмутилась я, от души давая подзатыльник наглецу.
Теперь, когда у меня прорезался голос, я чувствовала себя гораздо увереннее и могла распускать руки.
Парнишка ойкнул и полез мстить, он бы получил сполна, но монахи резво взяли меня в кольцо.
Потом, всей толпой, вежливо, под локоточки, сопроводили на постоялый двор. Ни брыкания, ни ругань не помогли, вырваться не удалось. Неспешно подъехавший Алекс расплачивался с хозяином, довольный Мартин продолжал меня поучать:
– Тебе здорово повезло, сарацинка! Твой господин очень щедрый и снимает для тебя комнату на постоялом дворе. Никто из рыцарей так бы не поступил, рабы и пленники должны спать в грязи, на скотном дворе или… Ой, хватит драться, а?!
Ногой я до него все-таки дотянулась… Хотя и зря, вдруг кто-нибудь догадается, что, раз дерусь, значит, понимаю их речь?! Но мальчишка этот ничем не прошибаемый, скоро я действительно махну на него рукой… или убью! Второе ближе…
Алекс поехал отмечаться в госпиталь, а я с тоской оглядела свои апартаменты. Комнатка была грязной, предназначалась для простого люда, снабжавшего Мальборк провиантом и всем необходимым. Впрочем, народ здесь был непривередливый и за ночлег платил охотно. Для более знатных гостей в Среднем замке была куча гостевых палат, а мне досталась классическая клетушка с клопами, которые напряженно ждали, когда я лягу, чтобы начать пировать.
На маленькой кухне мне дали бигос – национальное мясное блюдо польских охотников. Я даже посмеивалась вначале: что это там Мартин плел про картофельную ботву? Потом обнаружила, что сухожилия какие-то подозрительные, соус пахнет дегтем, да и капуста больше похожа на заячью…
Через часик уже соскучилась и вышла во двор, в надежде, что Алекс увидит меня из окошка замка и прибежит обнять. Угу, как же… Котик тоже не появлялся, видимо, наш пушистый лазутчик трудится активней всех.
Я вдруг вспомнила, что в Средневековье кошек считали «ведьмовским отродьем», верными помощниками для занятий черной магией, и впервые испугалась за его шкурку! Других котов здесь тоже не было видно, может, их всех уже сожгли, утопили, закопали живьем?! Какой ужас…
Я стала лихорадочно настраивать микрофон, чтобы выйти с Толстуном на связь, просто удостовериться, что с ним все в порядке. Микрофон молчал, как командир партизанского отряда… Вскоре я забыла о котике, разговорившись с каким-то крестьянином о видах на урожай.
– Совсем цены в этом году упали, даже навоз не окупается.
– Киркилик, марджяб фикалу? Вах, вах, вах…
– Нет, конечно, свой, не покупной. Но вот если б этот навоз продать, как делают франки, в Голландию. Тамошние оранжерейщики, которые цветы в горшках выращивают, хорошо за него платят.
– Вай, мин дармия нух бастурма!
– Да уж, а то и так голодать приходится, а за землю вовремя платить надобно. Одни поборы! – Здесь мужик перешел на шепот: – Эти тевтонцы у нас уже вот где! Им бы только война, а мы все платим, платим, платим…
– Виссабух минди тама!
– Да почитай задарма мы им провизию поставляем! Это ж большей частью оброк, никуда не денешься. Ну ничего, Бог им какую-то холеру послал! Говорят, мрут их новые предводители, как мухи, смертью страшной…
– А что это за смерть, ой! Увлеклась… В смысле мистифику байда мусарма кирдык?
– Нет, не знаю, да и никто не знает, хотя все об этом только и говорят. Вроде бы какого-то демона ихний магистр вызывал, чтобы против поляков помог новую армию набрать. А он у них на свободу вырвался и мстит теперь тем, из-за кого в пекло вернуться не может…
Ну что ж, это тоже вполне рабочая версия. Зря мои агенты так легко отказываются от общения с простым народом. Как видите, языковые барьеры не помеха, а информации я получила полную корзинку. Причем совершенно бесплатно и не возбуждая подозрений! Кому придет в голову подозревать пленную сарацинку, не владеющую языком, но умеющую так ненавязчиво расположить к разговору…
Потом я еще раз попыталась выйти на связь с котом, и удачно, он только шикнул, что я мешаю, поговорим попозже. Ну что еще… Послонялась по двору, поужинала, легла на свой драный тюфяк и оглянуться не успела, как заснула. Клопы только-только расселись на мне, толкаясь из-за самых вкусных мест, когда меня бесцеремонно разбудили два монаха.
– Это и
