Оконфузившемуся подобным образом пирату и не стоило ожидать иного исхода. Шлюхе, на которой уснул очередной, минуту назад такой пылкий любовник, оставалось самой позаботиться о кавалере, обещавшем вознаградить ее за любовь, звонкой монетой. И не беда, что клиент мертвецки пьян, а в его карманах монет гораздо больше, чем было обещано. Это обстоятельство только на руку девице, не получившей в должной мере плотского удовлетворения, решившей вознаградить себя за это всем тем, что имелось в карманах клиента. Ему лишняя тяжесть в карманах ни к чему, тем более что пробуждение на заднем дворе таверны, не предполагало наличия монет в карманах.
Если монеты не стащит проститутка, они достанутся другим. Служащие таверны, в недалеком прошлом отъявленные мерзавцы и негодяи, которых свет не видел, вышедшие в тираж в силу возраста, но чаще вследствие увечья, являющегося закономерным итогом опасного ремесла, в душе оставались прежними. Для них обычным делом было очистить карманы выпивохи, завалившегося под стол. Место таким посетителям одно, - на заднем дворе таверны, где сваливались в кучу все, кто оказывался не в состоянии стоять на ногах, кого свалил хмель, или нож. Невозможно оставить их карманы без внимания, иначе этим воспользуется разная шушера, что словно мошкара вьется вокруг таверны.
И не дай бог человеку, сраженному ударной дозой алкоголя, пробудиться в момент препровождения его на улицу, на задний двор, и тем более, упаси господь, проверять содержимое карманов, и задавать вопросы выволакивающим его на улицу темным личностям, с рожами отъявленных мерзавцев. Ответом наверняка будет удар ножа. Служащим таверны, имевшим за плечами бурное прошлое, ничего не стоило отправить на тот свет очередного проходимца, которому все равно не суждено умереть своей смертью. Жизнь бродяги все равно прервется раньше срока, в силу избранного ремесла. В честном бою, на виселице, или от удара ножом в пьяной потасовке, без которой не обходились будни портовой таверны.
Единственное спасение для перепившего пирата заключалось в том, что он падал под стол, за которым гулял с компанией собутыльников, оказавшихся невосприимчивыми к адскому пойлу, подаваемого в таверне. Утром, когда нужно было возвращаться на корабль, предстать пред очи капитана, для переклички, наиболее крепкие разбойники, загружали в нанятую у хозяина таверны за пару монет телегу, тела менее выносливых собратьев по ремеслу и доставляли их на причал.
На причале боцман, пьяный в стельку, но твердо стоящий на ногах, приступал к приведению доставленных, в должное состояние. Старый морской волк знал сотню способов приведения в чувство мертвецки пьяного человека. К утренней поверке все стояли на корабельной палубе самостоятельно, без чьей-либо помощи. И хотя рожи некоторых головорезов были нездорового зеленого цвета, а глаза страдальцев пропитаны невыразимой мукой, это не главное. Пиратский капитан делал отметки в судовом журнале, на сколько голов уменьшился экипаж в канун очередного выхода в море. После переклички команда распускалась. Вернувшиеся с берега отлеживались в ожидании вечера, когда они вновь отправятся на берег, куда их неудержимо манили огни таверн.
Вблизи таверн толклось немало подозрительных личностей, негодяев всех сортов. Они становились новобранцами понесших потери за время стояния в порту, экипажей пиратских кораблей. Когда после очередной переклички капитан вызывал к себе в каюту боцмана и нескольких, наиболее крепких по части выпивки разбойников, можно было готовиться к отплытию. Это означало, что выход в море состоится в ближайшие 2-3 дня. А значит, прощайте женщины и вино, на все то время, пока они будут бороздить океанские просторы в поисках добычи. Во время похода с выпивкой строго. Любой, уличенный в употреблении спиртного, мог рассчитывать только на одно наказание, - смерть. Смерть через повешение на рее, где несчастному суждено раскачиваться на протяжении нескольких дней, безмолвным напоминанием для нарушителей морских законов. Чтобы каждый, завидев раскачивающееся на рее тело, знал, чем чревато нарушение законов, и даже не помышлял об этом.
С момента совещания капитана с боцманом, вылазки на берег прекращались, до особого распоряжения. Нарушителей ожидало наказание, - смерть через повешение на корабельной рее.
Но прекращение вылазок на берег еще не означало немедленного отплытия. Корабль оставался на рейде еще два-три дня, и тому была веская причина. Пока экипаж отлеживался на борту, приходя в чувство после многодневного запоя, боцман с приближенными, продолжал наведываться в порт, посещая таверны, доступ в которые для остальных членов экипажа, отныне был заказан.
Они по-прежнему пили и гуляли в таверне. Только гуляли теперь на деньги, выданные капитаном, для выполнения особой миссии. И не напивались до зеленых чертей, хотя делали вид, что мертвецки пьяны. Не даром, выполнять ответственное поручение отправился боцман, способный пить всю ночь и не захмелеть, и самые закаленные по части спиртного члены команды. Они не только пили, но и угощали выпивкой всех желающих, что еще совсем недавно, было немыслимым делом. Они были рады каждому новому знакомцу, поднося ему одну за другой кружки спиртного, пока новый знакомый не оказывался под столом, присоединяясь к тем, кто угодил в радушную компанию, чуть раньше.
Утром их, мертвецки пьяных, грузили на подошедшую с судна шлюпку и доставляли на борт пирата. После похмельного пробуждения, их ожидало очередное потрясение. Отныне все они, становились членами экипажа морского разбойника. И даже имелась в наличии подписанная собственноручно бумага, в которой они обязуются служить верой и правдой капитану в течение оговоренного в договоре срока. Вместо подписи, красовался отпечаток пальца, обмакнутого в чернила. Соответствие подписи оригиналу не вызывало сомнений, каждый, мог собственными очами лицезреть свой большой палец, окрашенный соответствующим образом.
Общее, что роднило всех свежеиспеченных пиратов, - отсутствие каких-либо воспоминаний о том когда, и при каких обстоятельствах, они успели подписаться под документом. Только боцман знал о том, когда была извлечена из-под стола безжизненная рука очередного волонтера, как окунался большой палец в чернильницу, и припечатывался к бумаге.
Большая часть экипажа пирата именно так начинала свою разбойничью карьеру. И хотя, поначалу, морская романтика мало кого прельщала, но постепенно они привыкали к новой жизни, и уже не мысли без преступного ремесла, своего дальнейшего существования.
Первые дни, с новичков не спускали глаз, особенно когда корабль стоял на рейде в порту и хороший пловец мог вплавь добраться до берега. Чтобы мыслей о побеге у новоиспеченных матросов пиратского судна не возникало, все они до выхода в море, запирались в одном из подсобных помещений. Там их круглосуточно и неусыпно охраняли злые, мающиеся похмельем, члены экипажа, готовые в любой момент пустить в ход оружие. Хотя шансов у пленников выбраться наружу, и без охраны не было. Находясь за запертыми дверями, они могли лишь сетовать на судьбу-злодейку, и на порочную любовь к бутылке, что привела их в заточение.
