отнять и жен, и жизнь у отца-тирана»
(англ.). – Примеч. перев. Аткинсон, проведший, впрочем, свою жизнь в Новой Каледонии и имевший необыкновенно благоприятные условия для изучения туземцев, ссылается также на то, что предполагаемые Дарвином обстоятельства жизни первобытной орды можно легко наблюдать в табунах диких лошадей и быков и что эти условия всегда ведут к убийству животного-отца. Далее он предполагает, что после устранения отца наступает распад орды вследствие ожесточенной борьбы сыновей-победителей между собой. Таким путем никогда не возникла бы новая организация общества: «On ever recurring violent succession to the solitary paternal tyrant by
sons, whose parricidal hands were so soon again clenched in fratricidal strife» (P. 228). «…Все снова и снова повторяющееся насильственное восшествие сына единоличного отца-тирана дает возможность отцеубийце в очень скором времени утвердиться в братоубийственных распрях»
(англ.). – Примев. перев. Аткинсон, который не располагал рекомендациями психоанализа и которому не были известны исследования Робертсона-Смита, обнаруживает менее насильственный переход от первобытной орды к следующим социальным ступеням, на которых многочисленные мужчины уживаются в мирном сообществе. Он допускает, что материнская любовь добивается того, что в орде остаются сначала только самые младшие сыновья, а позже и другие, за что эти, всего лишь терпимые, сыновья признают сексуальные преимущества отца в форме практикуемого ими отказа от матери и сестер.
Такова в высшей степени примечательная теория Аткинсона, таково ее совпадение с изложенным здесь в существенном пункте и расхождение по поводу того, чтó это воздержание приносит с собой и как оно связано со многими другими явлениями.
Неопределенность, временной ракурс и содержательная сжатость сведений в моем предыдущем изложении я вправе объяснить умеренностью, которую требует природа темы. В подобных вопросах так же бессмысленно добиваться точности, как напрасно было бы требовать и полной уверенности.
425
Этой новой направленности чувств способствовало, должно быть, то, что поступок этот не мог принести полного удовлетворения никому из преступников. В известном смысле его совершили понапрасну. Ведь никто из сыновей не сумел осуществить свое изначальное желание – занять место отца. А неудача, как нам известно, гораздо больше способствует нравственной реакции, чем удовлетворение.
426
«Murder and incest, or offences of a like king against the sacred law of blood are in primitive society the only crimes of which the community as such takes cognizance» (Robertson S. The Religion of the Semites. P. 419). «Убийство и инцест или другое похожее преступление против священных законов крови были единственными злодеяниями в первобытном обществе, которые община признавала подсудными» (англ.). – Примеч. перев.
427
Ср. с работой Юнга, в которой преобладает несколько иная точка зрения.
428
Robertson S. The Religion of the Semites.
429
Ibid. P. 166.
430
«То us moderns for whom the breach which divides the human and the divine has deepened into an impossible gulf such mimicry may appear impious, but it was otherwise with the ancients. To their thinking goods and men were akin, for many families traced their descent from a divinity, and the deification of a man probably seemed as little extraordinary to them as the canonisation of a saint seems to a modern catholic» (Frazer J. G. The Golden Bough. I. P. 177). «Нам, современным людям, у которых расстояние, отделяющее людей от божества, увеличилось до непреодолимой пропасти, такая мимикрия может показаться одиозной, но у древних народов это было совсем по-другому. Воображаемые боги и человек казались единокровными, некоторые семьи вели свое происхождение от божества, и обожествление человека, вероятно, казалось им не более необычным, чем канонизация святого у современных католиков» (англ.). – Примеч. перев.
431
Преодоление одного поколения богов другим в мифологии означает, как известно, исторический процесс замены одной религиозной системы новой, то ли в результате завоевания чужим народом, то ли в силу психического развития. В последнем случае миф приближается к «функциональным феноменам» в смысле Г. Зильберера. То, что убивающий животное бог является символом либидо, как утверждает К. Г. Юнг, исходит из другого понятия либидо, чем принятое до сих пор, и вообще кажется мне спорным.
432
«Воспоминание о мистической трагедии» (англ.). – Примеч. перев.
433
«The mourning is not a spontaneous expression of sympathy with the divine tragedy but obligatory and enforced be fear of supernatural anger. And a chief object of the mourners is to disclaim responsibility for the God’s death – a point which has already come before us in connection with theanthropic sacrifices, such as the „oxmurder at Athens“» (Robertson S. The Religion of the Semites. P. 412–413). «Оплакивание – это не свободное выражение симпатии по отношению к божеству трагедии, оно обязательно и навязывается под страхом сверхъестественного гнева божьего. Оплакивающие прежде всего отрицают свою ответственность за смерть бога, этот пункт дошел и до нас в связи с богочеловеческими жертвами, как, например, у „закалывателей быков в Афинах“» (англ.). – Примеч. перев.
434
Страх кастрации играет невероятно большую роль в нарушении отношений с отцом у наших юных невротиков. На основании прекрасного наблюдения Ференци мы увидели, как мальчик узнает свой тотем в животном, которое хочет укусить его маленький член. Когда наши дети узнают о ритуальном обрезании, то отождествляют его с кастрацией. Параллель из области психологии народов такому поведению детей, насколько я знаю, еще не провели. Столь частое в доисторические времена и у первобытных народов обрезание относится к периоду посвящения в мужчины, где оно приобретает свое значение и лишь позднее переносится в более ранние годы жизни. Чрезвычайно интересно, что у отсталых народов обрезание сочетается со срезанием волос или с вырыванием зубов либо заменяется ими и что наши дети, которые ничего не могут знать о таком положении вещей, в своих реакциях страха относятся к этим двум операциям как к эквивалентам кастрации.
435
Reinach S. Cultes, Mythes et Religions. Bd. II. P. 75.
436
Une Sorte de peche proethnique // Ibid. P. 76.
437
Импульсы к самоубийству наших невротиков всегда оказываются наказанием себя за желания смерти, направленные против других.
