id="id237">
349
Ср. мой маленький очерк: A note on the Unconscious // Psychoanalysis. Proceedings of the Society for Psychical Research. L., 1912. Part LXVI. Vol. XXVI.
350
Frazer J. G. Taboo. P. 158.
351
Ibid. P. 200.
352
Ibid. P. 237.
353
Wundt W. Elementen der Völkerpsychologie. S. 139.
354
Reinach S. Revue scientifique. 1900. Oct. // Cultes, Mythes et Religions. 1909. Bd. I. P. 17.
355
Но вероятно, мы поступим правильно, если заранее укажем читателю на трудности, с которыми приходится бороться при установлении фактов в этой области.
Прежде всего наблюдения собирают совсем не те же люди, которые их обрабатывают и обсуждают; первые – это путешественники и миссионеры, а вторые – ученые, которые, возможно, никогда и не видели объектов своего исследования. Понять дикарей нелегко. Не все наблюдатели знали их и вынуждены были прибегать к помощи переводчиков или объясняться с опрашиваемыми на вспомогательном языке pidgin-english. Дикари не очень-то говорят о самых интимных проблемах своей культуры и откровенны только с теми чужестранцами, которые провели в их среде много лет. По самым различным мотивам они часто сообщают ложные или непонятные сведения (ср.: Frazer J. G. The Beginnings of Religion and Totemism among the Australian Aborigines // Fortnightly Review. 1905; Totemism and Exogamy. Bd. I. P. 150). He следует забывать, что первобытные народы – не молодые народы, а в принципе такие же древние, как и самые цивилизованные, и непозволительно ожидать, будто они сохранили для нашего ознакомления изначальные идеи и институции без всякого развития и искажения. Напротив, несомненно, что у первобытных народов произошли глубокие преобразования по всем направлениям, так что никогда нельзя без опасений решить, чтó в их современных состояниях и мнениях сохранилось подобно окаменелостям изначального прошлого, а что соответствует искажению и изменению последнего. Отсюда многочисленные пререкания авторов по поводу того, какие особенности первобытной культуры следует воспринимать как первичные, а какие считать более поздними, вторичными формами. Определение первичного состояния остается, стало быть, каждый раз вопросом конструирования. Нелегко, наконец, вникнуть в образ мыслей первобытных народов. Мы их с такой же легкостью превратно понимаем, как и детей, и всегда склонны толковать их поступки и переживания в соответствии с нашими собственными психическими ситуациями.
356
Как и теперь еще волки в клетке на лестнице в Капитолии в Риме или медведи в загоне в Берне.
357
То есть как «белая женщина» в некоторых аристократических родах.
358
См. ниже соображения о жертвоприношении.
359
Этим утверждениям соответствует итоговый вывод о тотемизме, который Фрэзер делает в своей второй работе на эту тему (The Origin of Totemism // Fortnightly Review. 1899): «Thus Totemism has commonly been treated as a primitive system both of religion and of society. As a system of religion it embraces the mystic union of the savage with his totem; as a system of society it comprises the relations in which men and women of the same totem stand to each other and to the members of other totemic groups. And corresponding to these two sides of the system are two rough-and-ready tests or canons of Totemism: first, the rule that a man may not kill or eat his totem animal or plant, and second the rule that he may not marry or cohabit with a woman of the same totem» (P. 101). «Таким образом, тотемизм обычно трактуют как первобытную систему религии и социальной жизни. Как система религиозная тотемизм состоит в мистическом союзе дикаря с его тотемом; как система общественная он включает в себя отношения, в которых находятся мужчина с женщиной того же тотема и с представителями других тотемистических групп. Соответственно этим двум сторонам системы установлены два суровых, согласованных друг с другом положения, или канона, тотемизма: первое правило, запрещающее человеку убивать или поедать свое тотемное животное либо растение, и второе правило, что он не смеет жениться или жить с женщиной, принадлежащей к тому же самому тотему». Фрэзер прибавляет далее то, что вводит нас в центр дискуссий о тотемизме: «Whether the two sides – the religious and the social – have always coexisted or are essentially independent, is a question which has been variously answered». «Связаны ли или совершенно независимы друг от друга эти две стороны тотемизма – религиозная и общественная – вопрос, на который отвечают по-разному» (англ.). – Примеч. перев.
360
По поводу такой перемены взглядов он написал следующую прекрасную фразу: «That my conclusions on these difficult questions are final, I am not so foolish as to pretend. I have changed my views repeatedly, and I am resolved to change them again with every change of the evidence, for like a chameleon, the candid enquirer should shift his colours with the shifting colours of the ground he treads» (Предисловие к «Totemism and Exogamy». 1910. Bd. I). «Я не так наивен, чтобы претендовать на то, что мои заключения по этому трудноразрешимому вопросу окончательны. Много раз я вынужден был менять свои взгляды и готов изменить их снова в соответствии с тем, что предлагает нам действительность; беспристрастный исследователь должен стараться менять свою окраску, подобно хамелеону, соответственно изменяющейся окраске той почвы, по которой он ступает» (англ.). – Примеч. перев.
361
«Ву the nature of the case, as the origin of totemism lies far beyond our powers of historical examination or of experiment, we must have recourse as regards this matter to conjecture». «Nowhere do we see absolutely primitive man, and a totemic system in the making» (Lang. A. The Secret of the Totem. P. 29). «По своей сути вопрос о происхождении тотемизма лежит далеко за пределами возможностей нашего исторического исследования или наблюдения, и нам приходится довольствоваться при изучении этого вопроса одними предположениями». Э. Ланг: «Мы нигде не можем увидеть абсолютно первобытного человека и того, как создается тотемистическая система» (англ.). – Примеч. перев.
362
Не ясно (лат.). – Примеч. перев.
