Уходя из разграбленного городка, пиратам оставалось лишь уповать на то, что мэр города и комендант форта находятся в дружеских отношениях, а не враждебных, что тоже случалось. В этом случае, комендант форта с радостью расстреляет фрегат, поднявший пиратский флаг, убивая сразу двух зайцев.
Нередко не имея ничего против мэра, комендант форта, повинуясь воинскому долгу, отдавал приказ открыть огонь по пирату. Мощные пушки форта, в считанные минуты разносили в клочья красавец-фрегат, оказавшийся в ловушке. Лучше пожертвовать жизнью кучки знатных горожан, нежели выпустить фрегат в море, где он понаделает неисчислимое множество бед.
Что касается мэра и людей, захваченных в качестве живого щита, их участь была незавидна в любом случае. Не отправь их на дно пушки форта, им все равно придется кормить рыб, только чуточку позже. Оказавшись вне пределов досягаемости пушек форта, пираты, не преминут отыграться за пережитый страх на людях, спасших своим присутствием на борту фрегата, их никчемные жизни. Бандиты отыграются на пленниках по полной программе, поиздеваются над ними всласть, прежде чем отправить их на корм рыбам.
Можно было продать заложников на невольничьем рынке. Это было бы хорошей шуткой, но вся эта затея не слишком прибыльна, да и времени отнимает слишком много. Чересчур много возни из-за горсти монет, которую можно выручить за них. Можно было затребовать выкуп, но это слишком хлопотное дело, сопряженное с рядом трудностей, на преодоление которых не было ни времени, ни желания. Проще спихнуть их за борт, и пускай себе кормят рыб, и прочих морских тварей.
Единственные, кому не была уготована участь оказаться за бортом, по крайней мере ближайшие несколько недель, это женщины, те, что помоложе. Старые, жирные и визгливые бабы, оказывались за бортом вместе с мужчинами, кормом для морских тварей, которым было все равно кем закусывать. Девушки и молодые женщины были добычей более интересной и в числе заложниц оказывались нередко не из-за принадлежности к местной знати и богатеям. В заложницах могла оказаться и симпатичная простолюдинка, захваченная пиратами в разграбленном городке. Их пираты оставляли для удовлетворения собственных нужд. Самых смазливых забирали капитан и старшие офицеры пиратского судна. То, что оставалось, шло на общак пиратской братии.
Несчастным, которым не посчастливилось умереть, или хотя бы достаться насильнику, из числа пиратских офицеров, выпадала доля, в сравнении с которой, смерть была избавлением. Обслуживать десятки грязных, вонючих, уродливых тел, пропахших застарелым потом, чесноком и перегаром, такого бы долго не вынесла даже дешевая портовая шлюха, тем более девица из добропорядочной семьи. Единственным помыслом таких несчастных было броситься за борт, найти на морском дне избавление от бесконечного унижения и насилия, длинною в вечность. Но легкой смерти несчастным ожидать не приходилось. Женщины, выделенные на общак, отводились подальше и запирались покрепче, и бежать не было ни малейшей возможности. И только бесконечно сменяющие друг друга уродливые, волосатые и вонючие лица и тела, мелькали в их темном углу. И постоянное насилие, не прекращающееся ни на миг, словно вся разбойничья ватага выстроилась в одну бесконечную очередь, сменяя друг друга на дармовой подстилке.
А потом приходит желанное забытье, полное отключение от реальности, и насилуемым уже все равно, что с ними делают. Они не чувствуют того, как их жадно мнут грубые руки, как очередное вонючее мужское естество лезет в развороченное лоно. Жертва ничего не чувствует, она безразлична и безучастна ко всему. Ее тело мнется, как тряпичная кукла в грубых руках. Она жива, но безучастна ко всему, словно мертвая. Еще некоторое время продолжают терзать неподвижное тело ненасытные и грязные мужланы. Но потом и им надоедать толкать член в неподвижную куклу. И она выносится на свет, из затхлого, пропахшего потом, перегаром и чесноком помещения, навстречу свежему воздуху и живительным солнечным лучам. Но даже животворные солнечные ванны не в состоянии оживить ту, что умерла на подсознательном уровне. И тело живого мертвеца оказывается за бортом, на радость акулам.
Женщинам, попавшим в пользование капитану и его помощникам, приходилось стараться вовсю, чтобы должным образом ублажать своих хозяев, дабы не вызвать их неудовольствия, итогом чего станет пиратский общак, и горькая доля наложницы множества уродов и негодяев. И они старались вовсю, позабыв о приличиях и скромности, в которых воспитывались, росли и жили. Когда пиратский корабль по завершении длительного похода достигал портового городка, на его борту находилось несколько первоклассных шлюх, в которых превратились некогда добродетельные и знатные недотроги.
Шлюхи получались искусные, за них можно было выручить хорошие деньги, продав в портовые бордели. К тому же они порядком надоели за время похода, а мужской организм требовал разнообразия, которое мог дать только бордель. И некогда благородным сучкам приходилось ублажать всякое быдло, состоящее из матросов и бродяг, являющихся завсегдатаями подобного рода заведений. Их участь, остаться там до конца жизни, за несколько лет превратившись в помятых и затасканных старух, подцепив вдобавок букет заразных болезней, что отправляют на тот свет шлюх ничуть не реже, чем нож неудовлетворенного качеством обслуживания, клиента.
Но в борделе был шанс протянуть несколько лет, о чем не стоило, и мечтать, находясь на борту пиратского судна. Появлялась возможность выбраться из гнусного вертепа и попытаться вернуться домой. Скопить денег, купить приличное платье и попытаться обмануть охраняющих бордель головорезов, чтобы незамечено выбраться из гнусного борделя для отбросов. И если подходящий случай представится, бегом до резиденции мэра. И если повезет, если мэр не заодно с хозяином борделя, из которого пленница сбежала, он непременно примет участие в ее судьбе. Поможет девушке из знатной семьи, пережившей ужас пиратского плена, вернуться домой, к родным и близким.
Если мэр оказывался, связан с владельцем борделя, то несчастной беглянке больше не приходилось ждать от жизни ничего хорошего. Отныне ее участь быть запертой в дальней каморке, под неусыпным присмотром охраны, побои за малейшее неповиновение, отбросы вместо еды и самые мерзкие клиенты. И только связанная из подручных средств веревка, в силах прекратить мучения, которым суждено длиться целую вечность.
Если всегда и во всем слушаться хозяина, имелся шанс на освобождение. Весьма призрачный, если учесть, как много шлюх косят болезни, что они цепляют от клиентов, сколько их, с перерезанными глотками и выпущенными кишками, находят в комнатах для свиданий. Но если случится чудо и шлюха получит желанную свободу, многократно выплатив хозяину затраченные деньги на ее покупку, это уже будет не человек. Ходячая развалина, некогда бывшая молодой и цветущей женщиной. Обезображенная язвами и коростами, она способна вызывать только отвращение и жалость, но не похоть.
