ГЛАВА 7
На Противусолони было Страшдество, совпадавшее с Днем Малых Богов в большом календаре жалостливой йоги. Обычно это означало расширенное собрание «говорильни» или для совместного празднования сходились несколько «говорилен», но к полуночи каждая группа распускала своих членов, дабы восход каждый встретил в одиночестве. Но, как мрачно провозгласил верховный Жалостливый Йог, в Страшдество никто и никогда не остается совсем один. К рассвету кое-кто станет поэтом, или пророком, или одержимым каким-нибудь незначительным талантом вроде умения свистеть сонаты на большом пальце. А один или два сойдут с ума.
Земля под ним была теплой.
Дом уже какое-то время лежал в тепловатой воде, до того как сообразил, что под ним. Он распластался в большой луже, от которой поднимался пар. За ее краем начинала мести поземка.
Он услышал, как вдалеке воет ветер. Что-то пронеслось по небу, оставив за собой звуковую волну. Оно описало узкую, выжимающую тяготение петлю, медленно повернулось и аккуратно врезалось в землю у края лужи. Вот только это была уже не лужа – вода снова начала замерзать. Корабль пьяно закачался в поземке, взлетел и вернулся несколько минут спустя, теперь он шел на очень малой скорости.
Исаак откинул люк.
– Ну что, мы отсюда улетаем или как? – крикнул он.
– Мятной содовой, шеф?
Дом взял стакан. Позвякивал лед. Запотевали стенки. На вкус – точно нырнул в сугроб.
У него была свеженькая зеленая кожа на руках, ногах и на загривке – везде, где, основываясь на памяти его тела, восстановились «сопли».
Исаак нажал кнопку памяти на верстаке звездолета и налепил на сандалии новые подметки, после чего бросил обувь Дому.
– Их закоротило от жара, – объяснил он. – Теперь, думаю, снова работают.
Дом смотрел на залитую светом звезд поверхность Банка. Теплое озерцо уже замерзло и теперь казалось блестящим диском среди сугробов. Да уж, ему повезло. На солнечной стороне Банка вода кипела даже в тени. Он вызвал Банк по бортовому радио.
Хрш-Хгна забрали на борт «Пьяного», куда направился этот звездолет – неизвестно. Банк не знал ничего ни о человеке в золотом ошейнике, ни о местонахождении ежа. Он нагрел поверхность и послал туда Исаака, потому что смерти на Банке редкость и вообще он терпеть не мог неизбежно следующие за ними расследования.
Отключившись, Дом побарабанил пальцами по консоли. Его лицо отражалось в пустом экране. Оно было темно-зеленым в пятнах травянисто-зеленого, так как память тела никогда не учитывала загар. При стабильно высокой температуре на корабле можно было ходить без одежды. В глазах Дома еще читалась память о недавней боли, но думал он о человеке в золотом ошейнике, об улыбающемся мужчине, раз за разом появлявшемся в его снах.
– Никто его не замечает, – сказал он вслух. – Он просто лицо в толпе. Он пытается меня убить.
Дом бездумно повертел в руках подарок Кородора. Он уже с ним поэкспериментировал, заставив меч показать весь свой репертуар, и теперь смотрел, как перепрограммируют себя атомы. Меч дрогнул, и у него в руке оказалась рапира-игла… короткий кинжал… пистолет, вытягивающий из атмосферы воду и замораживающий ее в пули, способные прошить стальную оболочку звездолета… другой пистолет, на сей раз сонический…
– Понять не могу, как бабушка сумела найти меня здесь, – сказал он, но, подумав, добавил: – Впрочем, это логично. Зато я знаю, куда «Пьяный» направляется теперь.
– На Противусолонь? – спросил Исаак.
– На Пояс. Она вытрясет информацию из Хрша. Надо думать, пригрозит ему высылкой на Фнобис.
– На мой взгляд, не такая уж страшная угроза, шеф.
– Для фноба страшная. Если он вернется на Фнобис, что бы там ни случилось, его ждет скорая встреча с церемониальным тшури. Нет, он все выложит.
Исаак скользнул в кресло пилота.
– Ты мог бы вернуться на Противусолонь. Бабушка ведь о твоих интересах печется.
– Я не отступлю. Не могу этого объяснить, но у меня просто нет выбора. Понимаешь?
– Нет, босс. Так, значит, на Пояс? Я отладил матричный компьютер. Должно получиться.
– Хотелось бы верить.
Дом взмахнул мечом. Если кто-то поджидает его на Поясе…
Светящиеся стены. Призрачные, расплывчатые образы. Миниатюрные звезды и клаустрофобическое ощущение звездолета в межпространстве. И видения.
– Крас! Что это было?
– Кажется, динозавр, босс. Полосатый.
Уэйс теребил воротник у себя на шее и не выказывал ни тени гнева. Гнев туманит разум, поэтому он жил в состоянии вечного «хладнокровия». Но иногда ему приходили в голову не гневные мысли, а краткие холодные констатации, что бы он сделал, если бы ошейник сняли.
Что бы он сделал, в частности с Асменом. И с тем незадачливым гением, который изобрел ошейник.
Дверь открылась.
Подняв глаза, Асмен застыл. В длинном помещении у него за спиной на долю секунды все стихло. Обычно так оно и случалось. Асмен поднимал пистолет…
Подняв пистолет, Асмен кивнул на стаканчик с тремя костями. Пистолет на самом деле был молекулярным дезинтегратором, с которого сняли все мыслимые предохранители и у которого был сверхчувствительный курок. Уэйс знал, что, если придется, Асмен выстрелит рефлекторно.
Он выбросил три шестерки.
– Еще.
Он снова выбросил три шестерки.
– Еще? – мягко спросил он.
Слабо улыбнувшись, Асмен сделал шаг вперед и пожал ему руку.
– Извини, – сказал он. – Сам знаешь, таковы правила.
– Однажды я ошибусь. Тебе это в голову приходило?
– В тот день, когда ты допустишь такую ошибку, Уэйс, ты уже перестанешь быть Уэйсом, и сам знаешь, я тогда выстрелю, поскольку ты уже будешь самозванцем.
Обойдя стол, Асмен хлопнул его по плечу.
– Ты хорошо поработал, – сказал он.
– Как же иначе?!
Уэйс однажды видел собственные спецификации.
Он тогда спустился до середины технической шахты, которую затапливали хлором, когда она не использовалась официально, а получение незаконного доступа к файлам личного состава нельзя считать официальным. Он не потрудился запомнить точную цель своего визита – это было просто одно из заданий, какие ему передавали через офис Асмена, – но пока разогревался инспекционный экран, среди случайных иконок появились его спецификации. Даже несмотря на хлорную дымку, он моментально их запомнил.
Это были стандартные параметры робота пятого класса с кое-какими важными модификациями, касающимися скрытого оружия, коммуникационных устройств и внешности. Сконструировать полностью гуманоидного робота было вдвое сложнее, чем даже первосортного пятого класса. Это предусматривало сложнейшие механизмы, управляющие слезными протоками и ростом волос на лице, и, если робот создавался как шпион и мог столкнуться с любой неожиданностью, любопытным набором других приспособлений…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
