Анна отвернулась, но Джону показалось, что она испытала облегчение.
Когда они ехали в повозке в замок, жители деревни, возвращавшиеся с полей после окончания работ, приветственно махали им руками. Здесь Анна проявила гораздо больше энтузиазма и махала им в ответ. А потом устремила взгляд на дорогу, вздохнула и закрыла глаза.
– Это было трудно для вас? – спросил Джон.
Она покачала головой:
– Я чувствую себя неуютно в роли вашего помощника. Ведь все знают, кто я.
– Неуютно? Но я же не просил вас что-то делать. Вам только и оставалось, что слушать и учиться.
– В таком случае я оправдала ваши ожидания, – сказала она.
Казалось, она была довольна собой. С полмили они ехали молча, а затем Джон сказал:
– По-моему, неподалеку есть небольшой ручей. Здесь мы и остановимся.
Элизабет мгновенно открыла глаза.
– Остановимся? Но ведь нам нужно добраться до темноты.
– Но и поесть нам тоже нужно. Адалия снабдила нас целой сумкой еды.
– Я могла бы поесть и по дороге.
– Ну а я нет. Еда будет вываливаться из моих рук. Так что остановимся здесь.
Они подъехали к купе деревьев. С трудом выбравшись из повозки и оказавшись на земле, Джон снова посмотрел на Анну. Та сидела в повозке с хмурым выражением лица.
Глава 9
Сидя на скамейке повозки, Элизабет смотрела сверху вниз на сэра Джона. Здесь было покойно и уединенно. Деревья укрывали ручей от дороги, слышался лишь легкий плеск воды.
Они были одни. Совершенно, по-настоящему одни. Никто не остановит его, если он попытается…
Что? Что он попытается сделать с ней? Она знает его считанные дни, и это хрупкое ощущение дружбы между ними могло быть всего лишь иллюзией. Возможно, это даже было частью подлого заговора.
Заговора с целью соблазнить горничную? Но зачем ему это, если с его лицом и характером он способен увлечь любую женщину, какую только захочет?
– Анна, – сказал сэр Джон, протягивая руку, – могу и помочь вам спуститься?
Он был ранен, и Элизабет повернулась, чтобы самостоятельно спуститься на землю, но Джон обхватил ее за талию и приподнял. От неожиданности она схватилась за его плечи, пока он опускал ее на землю. Несколько мгновений они стояли в обнимку, глядя друг на друга. Элизабет ощущала его силу, чувствовала, как напряглись мышцы на его плечах. Его большие ладони лежали на ее талии. Элизабет была высокого для женщины роста, однако она не доставала даже до его плеча.
Она сделала шаг в сторону, стараясь смотреть куда угодно, только не ему в глаза.
– Значит, вы захватили с собой еду?
– Конечно. – Сэр Джон протянул руку к задней части повозки и извлек раздувшуюся сумку.
– Мы можем поесть вот здесь, – сказала она, оглядывая покрытую травой полянку.
Джон улыбнулся:
– Я предлагаю сделать это под сенью деревьев у самого ручья. Нам захочется пить. Да и не хотите же вы, чтобы ваша белоснежная кожа покраснела от солнца. Распакуйте сумку, а я пока обихожу лошадь.
Элизабет скрипнула зубами и, нахмурившись, шагнула к воде.
– У вас такой вид, словно вы возвращаетесь с поля боя, – усмехнулся Джон.
Элизабет ничего не ответила. Под деревьями было прохладно. Ручей бежал по камням, затем делал поворот и скрывался за холмом. Из-под папоротников проглядывали цветы. Это было тихое, спокойное место, и Элизабет почувствовала, как ее тревога отступает. Ничего страшного. Они поедят и поедут. Сейчас еще не так поздно, и они вполне успеют добраться домой засветло.
Адалия предусмотрела все, когда собирала сумку. Там оказалось и покрывало, на которое можно было сесть; Элизабет расстелила его и, встав на него коленями, извлекла круглую буханку хлеба, сыр и миндальные орехи. Здесь нашелся даже эль. От этой вроде бы непритязательной еды у Элизабет потекли слюнки.
Она услышала неровные шаги приближающегося сэра Джона и оглянулась. Ее удивило выражение решимости на его лице, но в следующую секунду он улыбнулся, и Элизабет тут же забыла об этом.
– Какое великолепное покрывало, – сказал он, отбрасывая в сторону костыль.
Нагнувшись, Джон уперся руками в покрывало, развернулся и сел рядом с ней, а вовсе не напротив, как рассчитывала Элизабет. Сегодня все шло иначе, чем она предполагала, и у нее возникли опасения, что все может быть еще хуже.
– Миндальные орехи? – удивился Джон. – Ваша кухарка с большим уважением относится к вам, если не жалеет такого деликатеса.
Элизабет кивнула, мысленно отругав Адалию за такую оплошность. Разломив хлеб, она протянула сэру Джону кусок, заметив при этом, что пальцы у нее дрожат.
Он тоже это заметил, перестал улыбаться и внимательно посмотрел на девушку:
– Анна, чего вы боитесь? В чем причина вашей нервозности? Надеюсь, в этом нет моей вины?
– Разумеется, нет, – бодро проговорила Элизабет, нервно разламывая хлеб на более мелкие куски. – Просто я давно не видела мою госпожу и меня волнует, что сейчас происходит в Олдерли.
– Надеюсь, я смогу хотя бы немного успокоить вас. Дело в том, что я попросил Филиппа по возможности держать башню в поле зрения. Он уже подружился с солдатами, и я уверен, что он сможет предотвратить неприятности.
– Но… зачем он завязывает дружбу, а затем рискует и восстанавливает против себя солдат?
Сэр Джон пожал плечами и буквально вгрызся в кусок сыра.
– Он делает это… ради моей госпожи? – тихо спросила Элизабет.
– Пока ваш бейлиф и я не поправимся, мы с Филиппом останемся в замке Олдерли. И вполне разумно оказывать помощь там, где мы можем. – Сэр Джон устремил на нее взгляд своих голубых глаз. – Потому что вашей госпоже помочь можете только вы. Баннастер, похоже, преисполнен решимости содержать ее в одиночестве и довести до отчаяния.
Элизабет кивнула, продолжая крошить кусок хлеба.
– И вы нашли свой способ помочь? – выпалила она.
Он насторожился:
– Что вы имеете в виду?
– Кто-то спустил с верхушки башни корзину с едой к окну леди Элизабет.
Нахмурившись, сэр Джон сказал:
– Ни я, ни мой помощник не делали этого.
Элизабет была разочарована; ведь если бы сэр Джон признался, то по крайней мере она бы знала, кто ее благодетель. А сейчас…
– Вы выглядите такой печальной, – пробормотал он. Сэр Джон опустился на один локоть, и его голова оказалась очень низко.
И совсем близко от Элизабет.
Он протянул руку, и она оцепенела, когда он дотронулся до ее щеки, позволив пальцам легонько скользнуть по ней. Но это прикосновение, вместо того чтобы успокоить Элизабет, словно воспламенило ее кожу. Она вздрогнула и попыталась поглубже вдохнуть, но вместо вдоха у нее вырвался какой-то всхлип. Сэр Джон снова провел рукой по ее щеке. У него была такая теплая рука! Ладонь казалась шершавой, но это только сделало прикосновение еще более приятным.
