— Потому что никто не верит, что ты непричастна к моему скандальному поступку? — насмешливо спросила Делия.
— Да, поэтому тоже. — Кэсси пожала плечами. — Во всяком случае, все давно считали, что если кто-то из нас двоих способен совершить поступок, достаточно серьезный для трибунала, то скорее всего я. Поскольку ты когда-то обещала быть рядом со мной, я сделаю то же самое для тебя.
Опасения Делии немного уменьшились. Она и ее сестра всегда составляли единую команду, участвуя в детских проступках, и оставались верными союзниками в отстаивании своих прав. Вместе с Кэсси она могла встретить любую опасность. Даже трибунал. Она импульсивно обняла сестру.
— Не могу выразить, как много твой поступок значит для меня.
— Кроме того, — Кэсси улыбнулась, — мне представлялась единственная возможность узнать, что же происходит в таинственной гостиной, не заработав привилегии находиться там в числе судей.
Делия посмотрела на нее и рассмеялась:
— Мне следовало догадаться о твоих мыслях.
— Ты знаешь, что я шучу, хотя, полагаю, если однажды мне самой придется предстать перед трибуналом, я буду к нему лучше готова, чем ты. Я всегда думала, что мне не избежать его, тогда как оказалось, что ты..-.
— Да, да. — Делия вздохнула. — Никто не ожидал, что я могу нарушить правила приличия.
Женщины достигли верхней площадки лестницы и, свернув в фамильное крыло, двинулись по коридору, увешанному портретами представителей различных поколений Эффингтонов. В юности сестрам казалось, что лица, смотрящие на них, имели угрожающий и даже осуждающий вид, словно предки выносили свой приговор потомкам.
Однако когда девочки стали постарше, они заметили в лицах предков намек на улыбку, веселый блеск в глазах и стали относиться к ним по-другому. Они изучали наследие и традиции Эффингтонов не только потому, что надо было следовать им, но в большей степени потоку, что им доставляло удовольствие подобное изучение, которое накладывало отпечаток на их воспитание и предопределяло, кем они могут стать.
И если когда-то лица, смотрящие с портретов, казались устрашающими, то сегодня они вливали в сестер дополнительные силы, как будто больше не относились к ним критически, а, наоборот, поддерживали их. Конечно, Делия допускала в своей жизни ошибки, но разве никто из изображенных на портретах людей не делал их? И Делия улыбнулась своим предкам.
— Однако теперь, когда я пополнила ряды Эффингтонов, которые жили не совсем так, как предписано, — Делия расправила плечи и посмотрела в глаза сестре, — первым шагом на пути к большому приключению в моей новой жизни является необходимость набраться храбрости, чтобы встретиться лицом к лицу с последствиями моей ошибки.
Кэсси настороженно посмотрела на нее:
— К большому приключению?
Делия улыбнулась и взяла сестру под руку:
— Я очень много размышляла в одиночестве и все объясню тебе потом. А сейчас я хотела бы освежиться, прежде чем предстать перед трибуналом.
— Мы вместе будем там, — твердо проговорила Кэсси. Делия с чувством сжала руку сестры.
— Несмотря на то что ты узнала о предстоящем судилище раньше меня, я сомневаюсь: есть ли у тебя план защиты? Какие-нибудь предложения или мудрые советы?
— Нет. Хотя я слышала, что, когда тебе угрожает опасность, ни в коем случае нельзя показывать свой страх. Кроме того, полагаю, у меня хватит мудрости не употреблять такой термин, как, — Кэсси усмехнулась, — трибунал.
Делия и Кэсси обменялись осторожными взглядами. Они сидели рядом на небольшом диванчике перед остальными женщинами — членами семьи Эффингтон. Непосвященный человек мог бы подумать, что в подобном расположении сидений нет ничего зловещего и мебель поставлена просто для обыденной беседы.
И действительно, в данный момент обстановка не выглядела угрожающей. Напротив, все больше походило на обычное собрание светских дам, чем на судилище, обладающее властью отправить на гильотину, в переносном смысле, конечно.
Бабушка, как всегда, восседала по-королевски в середине алого дивана, справа от нее — тетя Кэтрин и герцогиня, слева — тетя Эбигейл и леди Эдвард. Тетя Грейс и леди Гарольд устроились на подлокотнике, а мать стояла позади них, очевидно, слишком взволнованная, чтобы сидеть. Жена кузена Томаса, Марианна, леди Хелмсли, кузина Джиллиан, леди Шелбрук, а также кузина Пандора и леди Трент сидели в стороне. Пандора уловила взгляд Делии и подмигнула ей в знак поддержки.
Собрание выглядело достаточно миролюбивым, однако тигр-людоед тоже не кажется слишком страшным, пока не откроет пасть.
— Не стоит так волноваться, — успокоила Делию тетя Кэтрин, мило улыбаясь. — Ты выглядишь так, словно тебя должны судить. Мы собрались совсем не для того.
— А для чего? — спросила Делия.
— Нас беспокоит твоя жизнь, Филадельфия, — твердо произнесла бабушка.
— Я так и думала и очень сожалею о том, что стала причиной скандала, и…
— Пустяки. — Бабушка махнула рукой. — Прошлое уже не имеет особого значения.
— И все-таки минувшее событие можно назвать самым впечатляющим из тех, в которое меня вовлекли, — тихо пробормотала Пандора, обращаясь к Джиллиан. Та сокрушенно посмотрела на нее.
Бабушка не обратила внимания на ее реплику.
— В настоящее время, Делия, поскольку твой муж погиб, мы не станем обсуждать твой выбор, однако твое поведение, приведшее к скандальному замужеству, весьма огорчительно подействовало на нас.
— Я знаю, бабушка, но я никогда не хотела…
— Правда, — продолжила бабушка, — среди здесь присутствующих нет никого, кто бы в свое время не грешил неподобающим или неблагоразумным или даже скандальным поведением.
— И тетя Кэтрин тоже? — спросила Кэсси. Бабушка кивнула:
— Особенно тетя Кэтрин.
— Я бы не сказала, что особенно, — тихо возразила тетя Кэтрин, выглядевшая сейчас скорее как наказанная школьница, нежели как правящая герцогиня Роксборо.
— Но вы-то, конечно, никогда… — начала Делия, не подумав. — Я хотела сказать…
— Моя дорогая Филадельфия, как ни трудно сознавать сейчас, но я не всегда обладала такой мудростью, почтенным возрастом и безупречностью поведения. — В глазах бабушки промелькнули озорные искорки. — У меня тоже случались рискованные приключения в молодости, но я пережила их, и ты переживешь.
Делия внимательно посмотрела на нее и пролепетала, тщательно выбирая слова:
— Боюсь, я не понимаю, бабушка. Значит, вы не сердитесь на меня?
— О, мы никогда не сердились на тебя, Делия, — быстро выпалила тетя Эбигейл. — Мы хорошо понимаем, какой импульсивной бывает молодость.
