Я окинул наше будущее жилище критическим взглядом.
- Да вы не беспокойтесь, дом хороший, новый! - заверил Кулак. - И дверь крепкая, с засовом! - почему-то он отметил эту деталь особо.
- А это важно? - Я внимательно посмотрел на него.
- Да как сказать... - Кулак как-то странно взглянул на меня. - В лесу живем, может и сгодиться... Ну, вы обживайтесь тут, а я побежал! Дел полно, да и за людьми приглядеть надо, не случилось бы чего. Нужно будет что, так вы прямо ко мне обращайтесь, значит. Я в конторе своей всегда, и живу там. Ну, пошел я!
Он напоследок взглянул на Юли и заковылял в противоположный конец поселка.
- Странный он какой-то, - задумчиво произнесла Юли, провожая его взглядом.
- Нормальный человек! Поживешь здесь, привыкнешь.
Она посмотрела на меня, но ничего не ответила. Послушно поднялась по лестнице вслед за мной. Я распахнул дверь, пропуская ее в дом. На пороге еще раз обернулся. Посреди поляны Хрящ все еще мастерил гроб, с энтузиазмом скульптора обтесывая толстый древесный ствол. Полуденное солнце нещадно палило, заливая поляну ослепительными красными лучами, но старатель, казалось, не замечал этого, увлеченный своей работой.
глава пятая
ЦВЕТ КРОВИ
Ягу-ууу-уу-у!.. - протяжный вой шершера разнесся над лесом, действительно, чем-то похожий на вой шакала.
- Что это, Максим? - Юли, зябко ежась, прижалась ко мне, подняла лицо, освещенное луной.
- Ничего... Это шершер воет... Не бойся, сюда он не придет.
Я крепче обнял ее за плечи, вслушиваясь в леденящий душу вой. В сером свете луны, стлавшемся над дощатым полом, словно туман, проступал край деревянной лавки в углу, бревенчатые стены, крепкая, умело сработанная дверь, запертая на железный засов. Нет, сюда он не заберется. В узкое, похожее на щель, окно виден край черного неба, залитого лунным светом. Звезд совсем не видно.
Вот на фоне неба появился широкий лохматый лист, похожий на лист пальмы, и на полу, в полосе лунного света, возникла и вытянулась до противоположной стены черная тень. Пожалуй, эта тень - единственная реальная вещь в этом, похожем на сон, мире. Я снова взглянул на Юли. Она смотрела на меня, словно изучала мое лицо. Глаза у нее огромные и глубокие, как ночь за окном, и сейчас такие же серые. Сказала, как будто только что догадалась о чем-то:
- А ведь ты тоже боишься, Максим!
- Боюсь?.. Что ж, пожалуй, боюсь... Ты права.
Она обняла меня за шею, уткнулась лицом мне в грудь, тяжело вздохнула:
- Ой, Максим! Скорее бы кончилась эта ночь! Скорее бы утро!
Да, она права, я тоже никак не могу привыкнуть к этим ночам, залитым мертвенным светом луны, к этому ужасному вою шершера.
Полоса лунного света затрепетала, словно на ветру. Скоро уже утро! На небе начинают появляться облака, значит скоро утро. Здесь всегда так.
- Максим! - позвала Юли. - А правду говорят, что у шершера шесть ног, грива, как у льва, и голова, как у крокодила?
Я посмотрел на нее.
- Где ты такое слышала?
- Хрящ рассказывал.
- Ерунда! Это он шутил так. Все звери здесь такие же, как на Земле, или почти такие же, и привезены они сюда с Земли, и лес этот тоже привезен с Земли! Поэтому у них не может быть шесть ног! Такое бывает, наверное, только у мутантов в зонах захоронения радиоактивных отходов, но люди там не живут... А шершер, он похож на обычную собаку, только побольше... Спи!
Снова завыл шершер - протяжно и тоскливо. Я нащупал кобуру, висевшую на стене, вынул пистолет. Патрон остался всего один, последний. Я встал с топчана.
- Ты куда? - встревожилась Юли.
- Сейчас. Не бойся! Я сейчас, только посмотрю.
Я подошел к двери, отодвинул тяжелый засов. Дверь, жалобно заскрипев, отошла от толстого бревна, служившего косяком. Узкая полоса серого света проникла внутрь дома. Я раскрыл дверь совсем и остановился на пороге.
Широкая поляна, служившая главной и единственной улицей в поселке, была пуста. В лунном свете все вокруг выглядело как-то нереально и нелепо, словно это огромная театральная декорация: и бревенчатые дома на сваях, и черная зубчатая стена леса с обеих сторон вырубки, и луна, похожая на большой серый фонарь. В самом дальнем конце поселка светился крохотный огонек, - в этом месте стояла контора, и сейчас там, наверное, никого нет, только Кулак сидит за своим столом, и хлебает из глиняной кружки бродило, да иногда подходит к окну, ковыляя на костыле, чтобы посмотреть, не наступило ли утро.
Вот уже вторую неделю, как мы здесь, а каждую ночь повторяется одно и тоже: серый свет луны, заунывный вой шершера в лесу, и этот огонек в конторе, словно мутный светящийся глаз самого Кулака, выискивающего в ночи неведомую опасность. С тех пор, как мы появились в поселке, он, кажется, пьет, не переставая. Похоже, он кого-то боится, поэтому и не спит по ночам. Работу свою совсем забросил. Все ждет поезда. Старатели целыми днями слоняются по поселку без дела. Только и слышно разговоров, как об этом поезде, а его все нет и нет. В этой глуши с ума можно сойти! Юли с каждым днем все больше хандрит. В Шень-Цян Ен с Наокой ждет, а я застрял здесь, и не известно, когда выберусь. Провизия у старателей давно закончилась, и теперь приходится самому бродить по лесу в поисках какой-нибудь пищи. А старатели в лес не ходят, боятся, только не говорят чего. И, вообще, здесь творятся странные вещи. В лесу, около поселка, я несколько раз видел какие-то непонятные следы, но так и узнал, кому они принадлежат...
Шершер завыл совсем уж близко, и вдруг смолк. Наступила тишина. Я прикрыл дверь, задвинул засов. Повернулся к Юли. Она сидела на топчане, закутавшись в одеяло, и выжидательно смотрела на меня.
- Ну что?
- Все в порядке! - Я вернулся к ней, лег рядом.
- Максим! А старик этот, он кто?
- Какой старик? - Я не сразу понял, о чем она.
- Ну, тот, из леса, помнишь? - пояснила Юли.
- Зачем тебе знать о нем?
- Так, не зачем... Просто у меня из головы никак не идет этот его шрам - такой ужасный! Я никогда раньше таких не видела... Как ты думаешь, откуда он у него?
- Не знаю. Откуда мне знать? Спи! Скоро утро! - Я натянул до самых глаз одеяло, и отвернулся к стене.
Вдруг снаружи донесся отдаленный, и едва различимый человеческий крик, и снова все стихло. Я вскочил, чувствуя, как бешено колотится сердце в груди. Прислушался.
- Что это было?
Широко раскрытые испуганные глаза Юли смотрели на меня, не мигая. Она тоже слышала этот крик.
- Максим! - Юли потянула меня за руку. - Мне страшно!
- Успокойся!
Я откинул в сторону одеяло, снял со стены кобуру с пистолетом.
- Ты куда?! - еще больше испугалась Юли.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
