хочу быть уверен, что о Ясмин позаботится человек, который не опорочит наше имя и всё, что я оставил после себя.
Я выдыхаю, проводя рукой по волосам, немного ошеломленный тем, что он говорит об этом так открыто. Что его даже не волнует, как сильно может обижать меня то, что мне он ничего не оставит.
— Хорошо… Я пойду вместо тебя.
Али смеется, и мои пальцы сжимаются, чтобы не превратиться в кулаки.
— Что здесь смешного? — спрашиваю я. — Кто, как не я, сможет позаботиться о том, чтобы никто не запятнал то, что ты создал? — я наклоняюсь к нему. — Мы оба знаем, что я поддерживаю порядок в «Sultans», Али. Ты можешь доверить мне свою дочь так же, как ты доверяешь мне свои бриллианты.
Али несколько раз открывает и закрывает рот, прежде чем, наконец, соглашается.
— Его зовут Александр Соколов.
— Русский? — спрашиваю я.
Он кивает.
— Ты уверен, что это разумно?
Мне не нужно вдаваться в подробности, потому что мы оба знаем, что я имею в виду. Россия — наш крупнейший конкурент в торговле алмазами и единственная страна, где мы еще не укрепили свои позиции.
Уверен, Али пытается убить двух зайцев одним выстрелом, подыскав своей дочери мужа, который сможет, наконец, открыть новые двери для «Sultans» и будет достаточно осведомлен о бизнесе, чтобы завладеть всеми акциями.
И это неприемлемо для меня.
— Сделай так, чтобы она дала ему шанс, — говорит Али. — Я хочу, чтобы они поладили, Джулиан. Он ей подходит. И «Sultans» тоже.
Улыбаясь, я кладу ногу на противоположное колено.
— Обещаю, Али. Я позабочусь о том, чтобы она точно понимала, что он за человек.
11. ЯСМИН
Эйдан: Могу ли я увидеть тебя сегодня вечером?
Это первое, что я услышала от него со вчерашнего дня, когда он отправился на встречу с Джулианом. Я не могу сердиться на него за это, ведь тогда я бы поступила лицемерно. Это скорее похоже на кармическое воздаяние. Но мне действительно больно осознавать, что он согласился поехать куда-то и сделать что-то, что касается нас обоих, не спросив меня.
Рассказал ли он сначала своей матери?
Я: Да! Я ужинаю с отцом, но могу уйти пораньше.
Прикусив губу, я раздумываю, сказать ли ему, что это из-за поклонника или что Джулиан сейчас пытается втянуть меня в фиктивную помолвку с ним по какой-то причине, но сдерживаюсь, решив, что смогу просто дать ему знать, когда мы будем вместе. В любом случае, подобные вещи обычно лучше проходят при личной встрече.
Эйдан: Буду ждать, принцесса. Я люблю тебя. Хорошо проведи время с папой.
Я стону, и меня охватывает чувство вины, как это часто случается в последнее время, когда у меня есть что-то, о чём я не рассказываю Эйдану.
— Что это за звук такой был? — спрашивает Рия, смеясь с того места, где она расположилась посреди моей кровати с балдахином, листая журнал.
— Я не знаю, что делать, — вздыхаю я, прижимая палец к глазу и проводя черной подводкой по веку.
Рия издает хмыкающий звук, осуждение проникает через ее голосовые связки и тянется ко мне из другого конца комнаты.
Я делаю паузу, моя рука замирает, когда я смотрю на нее из своего туалетного зеркала.
— Что? — спрашиваю я.
Она облизнула палец, прежде чем перевернуть страницу в журнале.
— Ничего.
У меня защемило в груди.
— Это пиздец как раздражает, ты же знаешь это, да?
Она гогочет, бросает журнал и садится посреди матраса.
— Что прости, сучка? Извини меня, что пытаюсь пощадить твои чувства. Поверь, тебе не понравится то, что я скажу.
Я ухмыляюсь, заканчивая рисовать стрелки и переходя к туши для ресниц.
— Когда это тебя раньше останавливало?
Она шлепает себя по бедрам, придвигаясь к краю кровати.
— Ты слишком драматизируешь, Ясмин. Ты разыгрываешь эту карту «горе мне», когда на самом деле тебе нужно всего лишь рассказать отцу о своих чувствах.
У меня внутри зарождается неприятное чувство. Она права. Я должна была позволить ей держать рот на замке.
— Я же говорила тебе, что всё не так просто.
Она поднимает обе руки вверх, словно взвешивает что-то на ладонях.
— Рассказать своему отцу правду или связать свою жизнь с незнакомцем. Мне кажется, это довольно просто.
Я качаю головой.
— Чтобы в ответ он уволил Эйдана и его маму, вышвырнув их на улицу? Чтобы я больше никогда его не увидела? Нет, спасибо.
Она издает невесёлый смешок, встает и идет через комнату, пока не оказывается позади меня у зеркала в туалете.
Ее руки тянутся ко мне, сжимая мои плечи, и наши глаза встречаются в отражении.
— Если кто-то и понимает тебя, так это я, — сказала она. — Ты думаешь, я хочу учиться на юриста? Думаешь, моя мечта — стать юристом? Принудительный академический брак — это свой собственный вид ада, который я никому не пожелаю. Если бы я не думала, что мой отец бросит меня, оставив нищей где-нибудь на улице, я бы занималась чем угодно, но не этим.
Она поднимает брови, и я чувствую себя неловко, будто сделала что-то не так. Мы с ней похожи, но у нас разные родители и взгляды на жизнь. Мой отец любит роскошь, а отец Рии — комфорт. Мой отец хочет, чтобы я вышла замуж и занималась домашними делами, а её отец мечтает, чтобы она стала «силой власти» в мире.
Я беру её за руку и говорю: — Да, но… я думаю, ты бы, наверное, рассказала отцу об Эйдане только для того, чтобы увидеть разочарование на его лице. Я не такая, Рия. Я не хочу, чтобы он меня ненавидел.
— Не могу с тобой не согласиться, — она подмигивает, сжимая мое плечо. — Но в этой ситуации? Я бы, наверное, вышла замуж за Джулиана Фарачи только для того, чтобы до конца жизни бесплатно кататься на его, как я уверена, огромном члене.
Я смеюсь и отстраняюсь, морща нос: — Фу, не говори так.
— Ну… у тебя всё ещё есть выбор. Ты можешь подождать, пока Эйдан сделает всё возможное, чтобы расположить к себе твоего отца, или же взять ситуацию в свои руки.
— Выбор между Джулианом и случайным незнакомцем едва ли можно назвать приятным, — отвечаю я, и страх пронзает меня, словно иглы.
Она наклоняется вперёд и касается моей руки, в то время как берёт матовую помаду с моего туалетного столика.
— По крайней мере, с Джулианом ты знаешь, на что идёшь. И если уж на то пошло, притворяясь, что ты
