допил вино и выдохнул:
– Рабов. – Кивком указал на проходную. – Я их здорово напугал.
– Вы меня напугали. Нельзя так. Не пристало правителю кулаками махать.
– Я инспектор. – Закинув руки за голову, Адэр потянулся до хруста в костях. – Впервые в жизни обычный человек.
– А если бы ударили вас? Если бы накинулись скопом?
– Об этом я не подумал, – признался Адэр и, закрыв багажник, сел за руль.
***
Машина медленно катила по улице, на которой проживали зажиточные селяне. Адэр на долю секунды притормаживал возле каждого дома и смотрел в зеркало заднего вида на начальника, сидевшего с потерянной миной. Малика разглядывала свои руки, сложенные на коленях, и тяжело вздыхала.
Адэр притормозил перед домом с крышей из синей черепицы. Стоя возле калитки, пухлый мальчуган в этот раз держал ломоть пирога. Начальник не пошевелился.
Малец приблизился к автомобилю, улыбнулся Адэру. Глянув ему за спину, прошептал:
– Папа?
Начальник запричитал, размазывая по лицу кровь, сопли и слёзы. Малика затолкала под себя дрожащие ладони.
Адэр свернул на перекрёстке и повёл машину между неухоженными огородами с одной стороны и различными заведениями с другой стороны. За окном проплывали постоялый двор, трактир, рынок с пустыми прилавками, белое здание банка. Объявление на двери гласило: «Только для прииска». Толкаясь в очереди перед продуктовым магазином, бабы кричали и ожесточённо размахивали руками. На пару секунд умолкли, заметив автомобиль, и вновь разразились ругательствами.
Адэр заглушил двигатель возле дома с вывеской: «Охранительный участок». На крыльцо вышел молодой вихрастый человек в тёмно-зелёной форме стража порядка; на клапане нагрудного кармана поблёскивал жетон.
Даен, так представился хозяин участка, провёл посетителей в дом. Две смежные комнаты были разделены решётчатой дверью с навесным замком.
– Мой кабинет и камера, если надо, – сказал Даен, указывая на полутёмную комнату за решёткой. – Стол, стулья вынес, замок чик, и готово. Но там нет окна, а на генератор нет денег. Может, сядем здесь, в приёмной?
Адэр толкнул начальника в спину:
– Этого в камеру.
Страж посмотрел толстяку в отёчное лицо с опухшим носом и оплывшими губами. Опешив, коротко кивнул:
– Здрасте…
Вскоре начальник прииска при свече писал сам на себя докладную: сколько чего присвоил, за какой период. Малика и Адэр разместились в приёмной за столом. Даен смешно хмурил брови, стараясь казаться грозным, однако лучистые глаза предательски выдавали мягкий нрав.
– Пьянство всему причина, – говорил страж. – Получают «кот наплакал» и все «слёзы» пропивают.
– А если я цифру не помню? – раздался голос начальника.
– Лучше написать больше, чем меньше, – ответил Адэр. – И я прощу ошибку.
– А потому разборки, воровство, иногда убийства, – продолжил Даен. – Взять бы за шкирник, встряхнуть что есть мочи, и в лоб, чтобы горилку из памяти выбить. – Ударил кулаком по столу и развёл руками. – Не могу! Жетон, будь он неладный, не позволяет. Если мокрое дело, то да, сразу под замок. А если подерутся мужики или лопату стащат, или мешок картошки… Ежели всех в искупительные поселения отправлять – бабы с детишками с голоду помрут. Смотрю я на это… Одно название – страж порядка.
– Написал, – донеслось из кабинета-камеры.
– Перечисли имущество родни.
Прозвучали тихие стенания.
Страж почесал затылок:
– У него родственников – вся Богатая улица. До утра писать будет.
По крыльцу прогрохотали башмаки, в комнату вбежала растрёпанная женщина в добротном платье. На шее сползшая с головы косынка узлом набок, на поясе фартук в муке, в руке скалка. Подлетела к столу и скалкой по нему хрясть, аж стёкла в окошке звякнули.
– Ты что ж это, палач, творишь, – напала селянка на стража. – Порядочного человека бить? Я ж тебя, изверг, самого за решётку закрою!
Даен выставил перед собой руки:
– Тётя Фаня, не кричите. Мы во всём разберёмся.
На пороге камеры появился начальник:
– Фанечка… Золотце…
Женщина выронила скалку, бросилась мужу на шею, заголосила:
– Люди добрые! Да что ж это делается! Вашего кормильца бьют, а вы о ступеньки носки сбиваете.
С улицы донёсся гул, будто кто-то разворошил гнездо диких пчёл. Малика занервничала. Даен подошёл к окну, нахмурился. И лишь Адэр рассматривал разбитый кулак с таким видом, словно только что услышал забавный диагноз врача.
Со словами «Да мы сейчас вас…» селянка кинулась к двери.
– Я конфискую дом, – сказал Адэр.
Уже взявшись за дверную ручку, Фаня обернулась:
– Какой дом?
– Ваш.
Уперев руки в бока, селянка двинулась к Адэру:
– Ты кто такой?
– А вашего сына отправлю в приют…
– Да кто ты…
– …Если ты не замолчишь.
– Фанечка, делай, как он говорит, – проблеял начальник.
Не переставая оглядываться на Адэра, она приблизилась к мужу:
– Да кто он такой?
– Он страшный человек. – Начальник обхватил жену за плечи и разрыдался. – А я плохой человек.
Адэр сжал-разжал кулак, неторопливо прошёл через комнату, приоткрыл дверь. Перед крыльцом собрались люди, одетые с иголочки.
– Родня?
– Родня, – призналась Фаня.
Адэр вернулся на своё место, сложил на столе руки:
– Если не разойдутся, я конфискую их имущество.
У Фани подкосились ноги. Начальник подтолкнул её к двери:
– Делай, как он говорит.
Через пять минут начальник и его жена сидели перед свечой. Тихо переговариваясь и всхлипывая, заполняли бланк подписки о невыезде из селения.
– Почему на улице так воняет? – спросил Адэр у Даена.
– На какой улице? У нас их три: Рабочая, Богатая и Главная.
Адэр прикинул в уме: на Богатой живёт родня начальника, на Главной находятся разного рода заведения…
– На Рабочей.
– Там что ни развалины, так отхожее место. Мужики идут с трактира и заскакивают. Улица длинная, пока домой донесёшь.
Начальник с женой положили перед Адэром бумаги.
– В приисковую контору ни ногой, пока не приедет комиссия, – сказал он. – Если сбежите, найду.
Взял докладную и опись имущества. Долго изучал их, потирая подбородок. Какое-то время сидел, глядя на начальника, а тот сдувался прямо на глазах, беспрестанно вытирая то лоб рукавом окровавленной рубашки, то ладони о добротные, но словно пожёванные коровой штаны.
– Даю две недели, чтобы вернуть украденные деньги.
Толстяк схватился за сердце:
– У меня нет таких денег…
– Родные помогут, – усмехнулся Адэр.
– А если откажут?
– Без суда и следствия отправишься в тюрьму.
Фаня привалилась плечом к мужу и еле устояла на ногах.
– Без суда нельзя, – прошептала Малика.
– Проводи их, – приказал Адэр Даену и, когда за супружеской четой и стражем закрылась дверь, повернулся к Малике. – Что ты сказала?
– Он имеет право на защиту.
– Кто так решил?
– Наказание назначает суд.
Адэр схватил её за локоть и притянул к себе. Его глаза полыхнули гневом.
– Я – закон, я – суд. Мне продолжать?
Малика вырвалась и отскочила к окну:
