Обветренное, с дряблой кожей лицо покраснело как переспелый арбуз, рот искривился ржавым гвоздём, глаза вылезли из орбит и стали похожи на глаза бульдога. Странное дело, но трещотка продолжала звонко трещать. И совсем уже странно: Адэр явственно ощущал, как ему в спину бьётся волной страх Малики.
Он ослабил захват и процедил сквозь зубы:
– Мне нужен начальник.
– Так бы сразу сказал, – прохрипел сторож. – Я провожу вас.
Адэр оттолкнул старика от машины:
– И выбрось эту идиотскую игрушку.
– Нельзя. Ады проснутся.
– Это кто?
– Собаки.
Пока старик, хлопая ладонью себя по груди, прокашливался, Адэр смотрел по сторонам, стараясь не встречаться с Маликой взглядом. Неожиданно для себя вымолвил:
– Я не горжусь собой, но иного способа взять себя в руки я не нашёл. Можешь остаться. – И открыл дверцу.
Он брёл, глядя Малике в спину, и усмехался. Как, должно быть, нелепо смотрится их маленькая компания, шагающая по извилистой дорожке между пятнами пепла, расплескавшимися точно грязные лужи. Впереди полоумный дед раскручивает трещотку, за ним идёт Малика. Вертит головой туда-сюда, высматривая обещанных собак. И он – в рубашке, пожелтевшей от стирки дешёвым мылом, в сморщенных, не первой свежести штанах и в припылённых сапогах, по которым стоит пройтись щёткой, и в носках отразятся плывущие по небу облака.
Поднявшись по ступеням, старик толкнул плечом дверь сторожки, пропустил Адэра и Малику, сам вошёл следом. Дом изнутри походил на палату в лечебнице для умалишённых: пол и стены были обиты толстым войлоком.
– Так вы, значит, ничего не знаете, – сказал сторож и бросил трещотку на укрытый дерюжкой топчан. Смахнул рукавом паутину с оконной рамы. – Смотрите.
И когда незваные гости уставились в окно, легонько хлопнул дверью.
Пятна пепла перед домом взбугрились, встрепенулись и подняли в воздух серые хлопья. Миг, и хлопья вновь укрыли землю дымчатым слоем, открыв взору тонкокостные, обтянутые свинцовой кожей скелеты собак, замерших в стойке для нападения.
Адэр и Малика отпрянули от окна.
– А! Красавцы! Прям из ада встали, – с искренним восхищением произнёс старик и постучал в стекло.
Собаки повернули морды к дому: литые, без отверстий носы, плотно прижатые к черепу уши-монетки, затянутые беловатой мутной плёнкой глаза.
Адэр вновь прильнул к окну:
– Слепые.
– И глухие, и запахов не слышат. Зато чуют содрогание воздуха и земли. – Старик немного помолчал и тихо добавил: – Я так думаю.
– Откуда они? – спросила Малика.
– А кто ж их знает? Пытались прикормить, приручить, значит. И хлеб приносили и мясо – не едят, а птиц на лету хватают, и зайцев хватают, и мышей, и диких собак. Кровь им нужна. Живая кровь. А трещотки боятся. А теперь вашей машины боятся, значит, – говорил старик важно, с расстановкой. – А вам повезло, не загрузли в их норах. А могло не повезти.
– Норы глубокие? – поинтересовался Адэр.
– Где по колено, а где батогом дна не достать. И спят они там, пока содрогание их не разбудит.
– Получается, к прииску никто незамеченным не пройдёт.
– Получается так, – согласился старик. – Трещотку за версту слышно. Слышите?
В сторожку сквозь войлок действительно пробивался звонкий треск. Вскоре мимо брошенной машины проехал на велосипеде человек, одной рукой держа руль, другой раскручивая шнур с пластинками. Ады повернули головы в его сторону, припали к пеплу и словно растеклись.
– Надо же, успел! – обрадовался курносый паренёк, войдя в дом. – Тётя Тася отправила за вами вдогонку, предупредить о собаках.
– Успел… – усмехнулся Адэр.
Они шли по дорожке мимо нагромождений из камня и куч песка и глины. Норы адов исчезли. Старик надел на шею шнурок с дощечками и, шествуя впереди, по-хозяйски размахивал руками:
– Там месторождение приказало долго жить. А там порода, что алмаз, ничем не пробьёшь. А вон…
Указал на два небольших здания, виднеющихся между отвалами пустой породы:
– …Контора и приёмный дом. Рубины принимают, значит. Мы сперва на объект заглянем, Анатан в конторе редко сидит. А оттуда…
Старик махнул рукой в сторону высокой деревянной вышки с шатровой крышей:
– …Прииск как на ладони.
Выйдя из-за очередной груды остроугольных камней, они остановились на краю глубокого котлована. Внизу по колено в воде копошились рабочие: одни орудовали лопатами, другие раскачивали огромные сита. Облепив противоположный склон, люди отбивали твёрдую породу кирками и мотыгами. Над обрывом стояли несколько человек. Вцепившись в верёвки, вытягивали из котлована вёдра, наполненные глиной.
– Анатан! К тебе пришли, – крикнул старик, сложив руки в рупор.
На дне ямы от толпы рабочих отделился невысокий худощавый человек в резиновых сапогах до середины бедра и устремился вверх по дорожке, похожей на серпантин.
Через несколько минут загорелый мужчина средних лет – с весёлым искристым взглядом и выгоревшими на солнце короткими волосами – поклонился Малике, вытер руку о рубаху и протянул Адэру:
– Анатан Гравель.
Стиснув крепкую ладонь, Адэр ощутил шершавые мозоли.
Немного позже, сидя на деревянных стульях в кабинете начальника и держа запотевшие стаканы с холодной водой, Адэр и Малика наблюдали, как Анатан достаёт из старенького сейфа стопки документов и раскладывает на столе.
– Это карточки рабочих. Это расчётные ведомости, – объяснял он, похлопывая рукой по пачкам. – Здесь копии моих отчётов. Это сводные таблицы по добыче камней за последние пять лет.
Пролистывая бумаги, Адэр слушал натруженный голос и понимал, что прииском заправляет настоящий хозяин.
– Копаем до подземных вод, промываем каждую песчинку, копаем дальше. Вот и вся наша работа, – говорил Анатан, подталкивая к Адэру очередную пачку. – Мне бы машины… С черпаком, вокруг колёс гусеницы. Едут везде, что по грязи, что по камням. И машину рабочих возить. До посёлка семь миль, и всё пешком. Туда-сюда и четверть жизни в дороге.
Просматривая документы, Адэр усмехнулся:
– Где топливо возьмёшь?
– А вы где берёте?
– Мне из Ларжетая привозят.
– Из столицы, значит. А в Ларжетай откуда привозят?
– Из Тезара.
Анатан присел на край стола:
– А мы ведь в Ларжетай по топливо не ездим, и в Тезар не ездим. Я как-то разведку проводил, колодцы копал. Вытягиваю из одного колодца ведро, а вода горючим пахнет.
Адэр оторвал взгляд от бумаг:
– Горючим, говоришь?
– Ну да. Раз написал наместнику, два. Молчок! А тут умельцы нашлись, из этой воды топливо гонят. Правда, это топливо доброго слова не стоит. Мопеды трещат, дымом плюются. Но едут!
– Далеко этот колодец?
– А я вам на карте покажу, – сказал Анатан и достал из стола карту.
За разговорами незаметно пролетел день, за окном потянулась вереница рабочих.
– Дневная смена? – спросила Малика.
– Мы ночью не работаем, – ответил Анатан, пряча документы в сейф. – Вокруг ады. В потёмках в нору нырнёшь –
