магазинами, то на могучего стража, стоявшего на крыльце охранительного участка. За окном проплыли трактир, постоялый двор и неизменно белое здание банка с объявлением на двери: «Только для прииска». Остановиться бы да спросить, где живёт начальник, но тут чересчур людно – лишний шум пока ни к чему.
Вдоль дороги теснились опрятные дома с узорчатыми оградами из камня. Девочки в ярких платьях прыгали через скакалку, громко выкрикивая считалки. Мальчишки в клетчатых штанах и в рубашках, расстёгнутых до пупка, гоняли на велосипедах, раскручивая трещотки, от которых звенело в ушах.
Адэр свернул на другую улицу и затормозил перед сидящим на лавочке стариком:
– Как называется ваше селение?
Селянин поднялся, снял выгоревшую на солнце кепку и с гордостью произнёс, как гимн пропел:
– Прииск «Рисковый». – Улыбнувшись, добавил: – Заходите в гости.
– Благодарю, в следующий раз непременно зайдём, – ответил Адэр. – Не подскажете, как проехать к дому начальника прииска?
Селянин принялся водить расположенной плашмя ладонью из стороны в сторону, будто елозил тряпкой по столу:
– Поворот сюда, потом туда. Раз-два. Третий поворот сюда, а там и дом. Увидите резной конёк на крыше – значит, не ошиблись.
Вскоре Адэр вёл машину по нужной улице, выискивая конька. Хорошо, если он будет большой и сразу бросится в глаза. Нет, всё-таки маленький: старик сказал бы «конь», а не «конёк».
Достигнув конца улицы, Адэр развернул автомобиль и поехал ещё медленнее, барабаня пальцами по рулю. Терпение иссякало.
– Заходите в гости, – раздался женский голос.
Адэр ответил селянке: «Непременно», и поинтересовался, где дом начальника прииска.
– Вы его проехали. – Селянка вскинула руку. – Видите крышу с резным коньком?
– Просто скажите, какой по счёту дом, – произнёс Адэр жёстким тоном. Должно быть, этот злополучный конь совсем крошечный, раз он его не заметил.
– Четвёртый, – пробормотала селянка и торопливо пошла вдоль забора.
Никаких коней на доме не было. К верхнему углу крыши прибита тонкая доска – полукруглая, как раскрытый веер, с вырезанными насквозь завитушками.
Адэр пробежался взглядом по низкой изгороди, по старым каменным стенам, по ситцевым занавескам и глиняным горшкам с цветами. Сбоку дома под навесом из парусины стоял видавший виды мотоцикл.
Между дощечками калитки протиснулась собачка – ушки надломленным зонтиком, хвостик торчком – и мягко так: «Тяв».
Из окна выглянула женщина. Отодвинув цветок с разлапистыми листьями, спросила:
– Вы к Анатану?
Адэр смотрел в простоватое лицо, силясь вспомнить, от чьего имени приходили отчёты, а хозяйка, приподняв белёсые брови, добродушно улыбалась. Ну, если веер с узорами – конёк…
– К нему, – ответил Адэр и заглушил двигатель.
– Он на прииске.
– Папа на работе, – прозвучал детский голос.
Над изгородью показалась голова девчушки с тонкими, как карандаши, косичками.
– Аля! – окликнула её мать.
Девочка уселась на крыльцо, подпёрла кулаком щёку.
– Заходите в гости, – пригласила хозяйка.
Девчушка взяла со ступени трещотку, крутанула.
– Аля! – Мать постучала пальцем по подоконнику. – Не видишь, мы разговариваем?
– Где контора вашего мужа? – поинтересовался Адэр.
– Где же ей быть? На прииске. А зачем вам?
– Хотим посмотреть.
– Анатан ждёт вас? – с тревогой в голосе спросила хозяйка. – Подождите, я сейчас. – И скрылась за занавеской.
Над изгородью вновь появилась голова девчушки с круглыми от притворного страха глазками.
– Там чудища! – Аля протянула поверх забора трещотку. – Возьми.
Адэр щёлкнул зубами, чем вызвал у девочки радостный визг, и завёл машину.
На крыльцо выскочила хозяйка:
– Постойте! – Припустила к калитке. – Подождите!
Адэр вдавил педаль газа в пол. Посмотрел в зеркало заднего вида. Жена начальника бежала за ними по улице, размахивая руками. История повторялась, разве что распорядитель прииска додумался не выставлять напоказ свои доходы, а значит, придётся потрудиться, чтобы уличить его в воровстве.
***
Всё вокруг казалось враждебным и лживым. Не желая разговаривать с криводушными селянами, Адэр разузнал у детворы, в какой стороне находится прииск. Из множества тропинок, уводящих от посёлка в нужном направлении, выбрал самую протоптанную. Вполне возможно, что именно по ней сотни рабочих добираются до месторождения рубинов – одних из наиболее дорогостоящих камней.
Адэр неторопливо объезжал валуны и ямы, кусты с колючками и засохшие деревья, стараясь не потерять из виду дорожку, бегущую через непривычно жёлтую, с бронзовым отливом пустошь. Вдали виднелись туманные очертания холмов.
В песке появились странные серые нити, точно седые волоски в золотистой шевелюре. С каждой минутой нити делались шире, длиннее. И вскоре по пустоши потянулись дымчатые полосы-пряди.
Адэр затормозил. Открыв дверцу, набрал пригоршню седой пыли. Пепел… Отряхнул руку. На коже осталась маслянистая плёнка.
– Как думаете, о каких чудищах говорила девочка? – прозвучал взволнованный голос.
Вытирая ладонь тряпкой, Адэр покосился на Малику. С недавних пор от её чёрного взгляда нет-нет да и пробежит мороз по коже. Или это он придумал? Истосковался по нежному взору Галисии, по гибким рукам, тонкой талии и горячему дыханию на своих губах? Возможно. В Тезаре редкая ночь проходила в холодной постели. И чаще всего в ней была его хрупкая и кроткая Галисия Каналь.
Меньше чем через час Адэр заглушил двигатель примерно в сорока шагах от сторожки – к ней вела слишком узкая для проезда тропа, по бокам которой темнели островки земли, покрытые пеплом. Дощатое строение с одним оконцем стояло на деревянных сваях. Высокие ступени взбегали к прочной двери. Ветерок перебирал на крыше тёмно-золотую солому. Чуть дальше, за домиком, возвышались горы песка и камня.
Из сторожки вышел старик и, поигрывая трещоткой, направился к автомобилю. Местный дурачок? Хорош же начальник, если доверил охранять государственное добро больному человеку.
Адэр достал из бардачка блокнот, открыл дверцу.
– Что это с ним? – обеспокоенно произнесла Малика.
Старик опрометью нёсся к машине, лихорадочно дёргая шнур с деревянными пластинками. Над пустошью летел сухой звонкий треск.
От вида сумасшедшего сторожа сердце ёкнуло и забилось где-то под коленками. Адэр захлопнул дверцу.
– Какого чёрта вам надо? – крикнул старик, прильнув к окну морщинистым лбом. Дурацкая детская игрушка в его руках не переставала трещать. – А ну, вон отсюда!
Адэр сжался как пружина. Стиснув зубы так, что сам увидел на скулах собственные желваки, припечатал к стеклу предписание о проверке прииска.
– А ты мне бумажку не тычь, – не унимался старик. – Проваливайте! Живо!
Пытаясь совладать с рвущейся наружу яростью, Адэр толкнул дверцу, но сторож подпёр её коленом.
– Проваливай и баста! Не то собак спущу.
– Он не шутит, – прошептала Малика. – Давайте уедем.
Пружина внутри Адэра резко распрямилась, даже показалось, что в ушах взвизгнула сталь витков. Он опустил стекло, схватил сторожа за ворот рубахи. Сделав молниеносный оборот кистью, намотал ткань на кулак и по плечи втянул горлодёра в салон.
