разрушь всё вокруг.
— Учту, — усмехнулся я.
Мышовур отошёл к остальным друидам и его взгляд вновь стал серьёзным, когда он произнёс:
— Тогда начнём. Покажи, на что ты способен.
Выйдя на полигон, я решил не церемонится. Поэтому, создал сразу несколько конусов холода, промораживая манекены, и создал землетрясение. Это заняло у меня буквально несколько мгновений. Во времена мора мне приходилось творить заклинания в куда менее подходящих условиях и куда быстрее. Впрочем, у меня был неплохой стимул в виде толпы порождений тьмы, желающих отведать свежего мяса Серого Стража.
Промороженные манекены разваливались на куски. Я же перевёл взгляд на ошарашенных друидов. Мышовур широко раскрыл глаза, а его спутники ошеломлённо замерли. Один из друидов, потеряв дар речи, не смог удержаться и кратко, но ёмко охарактеризовал ситуацию:
— Пиздец…
Мышовур, оправившись первым, медленно подошёл к одному из разбитых обломков, потрогал его и покачал головой:
— Я видел многое за свою жизнь. Но такое… я не видел даже у лучших магов. Признаю, это действительно уникальная школа.
* * *
Пещера, в которую мы пришли после испытания на полигоне, была куда более просторной и тщательно обустроенной, чем комната Мышовура. Стены пещеры были естественным образом расширены, а местами доработаны людьми. Свет факелов, установленный вдоль стен, мягко освещал это место, придавая ему мистическую и одновременно суровую атмосферу. Тонкие струйки дыма поднимались к своду, где, по всей видимости, находилось отверстие для выхода наружу.
Посередине стоял круглый стол из грубо обработанного дерева, вокруг которого расположились массивные, но удобные на вид деревянные кресла с овечьими шкурами. На столе стояли несколько простых блюд и большой кувшин с травяным отваром. В центре комнаты было немного приподнятое место с горшками, в которых горел уголь, создавая ощущение теплоты, несмотря на прохладу пещеры.
Гремист уже был внутри, ожидая нас, и выглядел так, словно изначально не был рад нашей компании. Пожилой, сухощавый мужик с короткой чёрной бородой и столь же короткими волосами. Он сидел, подперев рукой щеку, и внимательно изучал меня взглядом. Его лицо было изрезано глубокими морщинами, а глазах виднелся разум.
Сигрун — крепкая женщина с сединой в волосах, которые были собраны в тугой пучок на затылке. На её шее висели несколько кулонов с рунами.
С ними я мельком познакомился на моём испытании. Гремист — мастер алхимии, а Сигрун — главная целительница. Она мне сильно напомнила старушку Винн. Надеюсь, характер у неё полегче. Мышовур, ведущий нас внутрь, жестом предложил нам присесть.
— Ты сумел нас впечатлить, Анджей, — начал разговор Мышовур. — Что ты хочешь получить за свои знания от круга друидов?
— Как я уже говорил, поддержку круга, чтобы создать базу, — начал я. — Личную дружину, в которую войдёт часть моих учеников. Помощь друидов во время подготовки: мне понадобятся целители и различные расходники. Я готов заплатить золотом, но детали согласуем позже. Также, я хотел бы получить учителей, что покажут основы взаимодействия с животными. И расширенный курс для себя. Это будет полезно для боевых магов. И, пожалуй, наработки в области алхимии, что будут полезны боевикам.
— Ты хочешь многого, — фыркнул Гремист. — Допустим, мы можем организовать поставки расходников, но о наших наработках можешь не мечтать. Базовые навыки алхимии мы поставим, когда ты наберёшь своих болванов, но не более.
— Круг готов предоставить целителей, но не очень много, — произнесла Сигрун. — На Скеллиге всегда есть потребность в лекарях. И выделить тебе много мы не сможем. Учитывай это, когда будешь готовить своих магов.
— Немного это сколько? — спрашиваю я. — Мне нужно не менее полутора десятка, а лучше два.
— Не более семи лекарей, — отрезала Сигрун. — Мы и так отправим тебе всех, кого сможем.
— Пятнадцать человек, — припечатал я. — У меня много талантов и именно целительство является моим основным направлением. Я готов добавить и свои знания о целительстве. Думаю, такой обмен будет взаимовыгодным. А во время подготовки боевых магов будет шикарная практика. Лекари же вполне могут сменяться вахтовым методом.
— Воин-лекарь? — хмыкнула Сигрун. — Поверю тебе на слово. Но позже ты мне покажешь, на что способен. У тебя будет необходимое количество лекарей. Со жрицами Фрейи я поговорю сама: всё равно понадобятся те, кто сможет присмотреть за раненными и приготовить пищу.
— Искусство понимать природу нельзя освоить быстро. Это долгий путь, — произнёс Мышовур. — Да и не у всех есть талант.
— Понимаю, — согласился я. — Но мне нужны хотя бы несколько человек, которые смогут стать разведчиками и смотреть глазами птиц.
— Когда начнёшь обучение, — задумчиво произнёс Мышовур, — я и несколько друидов посмотрим на них. Мы постараемся помочь, но ничего не могу обещать.
— Хорошо. Остался расширенный курс для меня по алхимии и пониманию природы и зверей, — произнёс я.
— Мы найдем тебе учителей, — хмыкнул Мышовур. — По поводу алхимии можешь обращаться к Гремисту. Но не удивляйся, если он залупится.
Гремист раздраженно фыркнул, почесав подбородок, и пробурчал:
— Ладно, хрен с тобой, раз уж круг решил, что я тебя должен учить. Но слушай сюда, пацан: если начнёшь лажать или изобретать какую-то фигню, чтобы повыёбываться, быстро выкину тебя к чертям из своей пещеры. И плевать мне, какой ты там боевой маг. Так что запоминай — будешь делать всё так, как я скажу, без всяких твоих фокусов. Ясно?
— Договорились, — хмыкнул я. — Гремист, заранее предупреждаю: если сам будешь выёбываться, я тебе какую-нибудь гадость в глотку залью. Из твоих же запасов.
— О, я смотрю вы уже начинаете ладить, — рассмеялась Сигрун. — Только не становись таким же вредным хером, нам одного Гремиста хватает.
— Что ж, я рад, что мы пришли к взаимопониманию, — усмехнулся Мышовур. — Детали будем обсуждать после собрания кланов.
Глава 17
Волколачья кулинария
(Бечено)
На следующий день после возвращения из круга друидов, Крах нашел нам корабль, который отвезёт нас на Хиндарсфьялль. Кроме меня и Геральта, с нами плыли Хьялмар и Керис. Мы отплыли ранним утром, когда море было спокойным и лёгкий ветер наполнял паруса. Корабль, крепкое рыбацкое судно, поднимался и опускался на волнах, словно живое существо, рождённое самим морем. Парус гордо развевался над нами.
Плавание на Скеллиге никогда не бывает простым. Море здесь не прощает ошибок. Мы шли по узким проливам между островами,
