Она попыталась успокоить дыхание, отступила и протянула руку. Лео взял ее и встал, и Энджел молча вывела его из кухни и повела вверх по лестнице, к его спальне. То, что Лео ничего не говорил, был таким пассивным, вдруг показалось невероятно пугающим, невероятно возбуждающим.
Когда дверь спальни за ними закрылась, Энджел повернулась к Лео и потянула его футболку вверх. Он поднял руки, и Энджел стащила ее. Потом подвела его к кровати и усадила на край. Сама отступила на несколько шагов и закусила губу, снова занервничав. Она стащила резинку с волос, почувствовав, как вся масса рассыпалась по плечам. Потом взялась за край топа и медленно потянула его вверх, скорее оттого, что сильно нервничала, чем в попытке быть эротичной. Она увидела, как глаза Лео потемнели. Он лег на спину и закинул руки за голову в небрежной сексуальной позе.
На секунду Энджел опустила глаза и увидела отчетливую выпуклость. В горле пересохло, и до нее дошло, что она стоит, замерев, с обнаженным животом. С глубоким вздохом она наконец стащила топ, стараясь не смущаться. Груди ее напряглись и заныли, соски заострились под горячим взглядом Лео. Энджел взялась за пижамные брюки, стащила их и отшвырнула прочь.
Теперь она стояла перед Лео в одних трусиках. Он заслонял собою весь мир. Энджел подошла и раз двинула ему ноги, встала между ними. Положила руку на застежку джинсов, расстегнула пуговицу, медленно потянула вниз «молнию». Ее взгляд следовал за темной стрелой волос, исчезающей под резинкой трусов.
Энджел обхватила Лео за спину, побуждая приподняться, чтобы она могла стянуть джинсы. Чувствительные груди соблазнительно коснулись живота, и Энджел чуть не застонала вслух, прежде чем опуститься на колени и полностью стащить с него джинсы. Дрожащими руками она отбросила их назад, потом взялась за край трусов. Лицо Лео было напряженным, черты заострились. Глаза блестели, и Энджел не знала, как руки и ноги еще слушаются ее.
Она потянула трусы вниз, освобождая его орудие из плена. А потом, с колотящимся где-то в горле сердцем, взглянула на Лео и взяла его в руку, медленно скользя вверх-вниз по бархатистому стволу, чувствуя, как он еще больше разбухает и твердеет.
Действуя инстинктивно, желая вкусить его всего, она наклонилась вперед. Но Лео остановил ее, голос прозвучал сдавленно:
– Нет, Энджел, тебе не обязательно…
– Никаких разговоров. Ее голос был хриплым и обволакивал каждый его нерв, туго натягивая. Лео не мог в это поверить. Энджел, скрывая свои невероятно голубые глаза за ресницами, взяла его орудие в рот, окружив сладким, влажным теплом, и стала ласкать с невинным эротизмом.
Ах, какой сладкой мукой было наблюдать, как она снимает с себя одежду – вначале тот маленький топ, который с такой готовностью демонстрировал крепкие груди с твердыми сосками, потом пижамные штаны, которые она спустила и отбросила в сторону. А потом подошла к нему и раздела его. Он боялся прикоснуться к ней, боялся напугать ее силой страсти, бурлящей в нем, но знал, что теперь она подтолкнула его к самому краю, и больше он не сможет сдерживаться.
Энджел почувствовала, как бедра Лео дернулись, и он внезапно мягко потянул ее на себя.
– Хватит, – прорычал он, – я соблазнен. – Он быстро стащил с нее трусики и молниеносным движением, от которого у нее голова пошла кругом, уложил ее на спину. Раздвинул ей ноги и, погладив бедра, нырнул туда, где боль-желание становилась уже почти невыносимой. Она чуть не свалилась с кровати, настолько была возбуждена. Он скользнул в нее, и она задохнулась, все мысли разлетелись, будто птицы вспорхнули с веток, и она могла лишь двигаться в едином ритме с Лео, пока все вокруг не исчезло, и мир не разлетелся на кусочки.
На следующее утро, когда Энджел проснулась, она лежала на животе, подогнув одну ногу, руки раскинуты в стороны. Тело казалось таким вялым, тяжелым и расслабленным, что не хотелось даже шевелиться.
Она услышала какой-то приглушенный звук, открыла один глаз и увидела Лео, стоящего перед зеркалом и завязывающего галстук. Картинка была точно такой же, как и в то, первое, утро, и она тут же проснулась, приподнялась на локте и натянула на себя простыню, прикрываясь. Еще никогда она не просыпалась в его постели.
Лео посмотрел на нее, и Энджел собралась с духом:
– Ты еще здесь. А я в твоей постели.
Рот Лео дернулся, внимание вернулось к галстуку.
– Ты мастер констатировать очевидное.
Энджел закусила губу, когда вспомнила прошлую ночь. Пожар, который вспыхнул в них.
– Ты когда-нибудь просыпался наутро рядом с женщиной, которая спала с тобой? – спросила она неожиданно для себя самой.
Руки Лео замерли. Энджел видела, как огонек тепла в его глазах быстро остывает.
Лео старался не смотреть на Энджел, но ему и не надо было. Ее образ постоянно стоял у него перед глазами. Она лежала здесь, всего в нескольких шагах, в таком невинном сексуальном великолепии, что у него темнело в глазах. Но ее вопрос… Сама его дерзость подействовала на него как выстрел. Его немедленной реакцией было яростное «Нет!». Потому что проснуться с женщиной в его объятиях было для него самым настоящим проклятием. Это подразумевало ту степень доверия, которой у него не было. Для него доверие значит эмоции, а эмоции означают неустойчивость, страх и, вполне буквально, смерть. Его самая первая модель женщины, мать, была опасно неуравновешенной. Прошлой ночью он рассказал Энджел далеко не все – и зачем, черт возьми, он вообще рассказывал?
Сейчас раздражение бурлило в нем. Он подошел опасно близко к тому, чтобы проснуться, обнимая Энджел, доверчиво прильнувшую к нему всем телом. А это очень плохо.
Энджел знала, что Лео не ответит ей. Она не могла поверить, что задала этот вопрос. Завернувшись в простыню, она встала и начала собирать с пола свою разбросанную одежду. Она была уже почти возле своей двери, когда услышала:
– Сегодня мы едем в город. Я буду дома к восьми.
Энджел остановилась и просто кивнула, оставаясь спиной к нему. Ей невыносимо было снова видеть тот же образ, те же холодные глаза в зеркале. Она проскользнула в свою комнату и закрыла дверь. Что ж, они снова вернулись к тому, с чего начали. До свадьбы Делфи осталась всего неделя. Возможно, Лео считает это концом наказания Энджел и на следующее утро после свадьбы отпустит ее. Заменит всю эту красивую одежду в гардеробе одеждой другого размера для своей новой любовницы.
Энджел решительно направилась в душ и встала под струи горячей воды. По крайней мере, ей есть что предвкушать, не считая свадьбы Делфи: заказ на изготовление украшений от Ари и Люси Левакис.
