Читаем без скачивания Принцесса огорошена - Марина Воронцова

По введенным словам запроса выпало больше сотни ссылок на "Талаллиховку". Учреждение "широко известное в определенных кругах". В Талаллиховку с конца девятнадцатого века начали ссылать пламенных революционерок. В тридцатые годы многие из них вернулись туда по второму разу, из-за Сталина. Официальный сайт Талаллиховки завели люди с юмором. Начинался он словами: "Дорогой гость, не знаем, что привело тебя к нам и стоит ли этой причине радоваться…"

Толково разработанный рубрикатор состоял, вероятно, из самых важных тем: "свидания", "правила", "передачи" и т. д. Меня же больше всего интересовала ссылка "как добраться". Оказалось, что надо дуть в Чебоксары, а там либо договариваться с таксистом, либо ждать специальный рейсовый автобус, он ходит раз в неделю, по четвергам, в пятнадцать ноль-ноль. Разработчики сайта заботливо снабдили раздел картой и фотографией остановки, откуда нужный автобусик отправляется. На фотографии среди ехавших с передачами или на свидания не было ни одного мужика…

Ради интереса я прочитала разделы "наша история", "бытовые условия" и "коммерческие услуги". Талаллиховка, выражаясь современным языком, тюрьма продвинутая. Основной контингент сидит за экономические преступления, мошенничество, контрабанду, кражи, "формирование преступных сообществ" и содержание притонов. Видимо, в эту колонию общего режима угодит Раиса, если государство когда-нибудь решится прикрыть ее баню. Особенно меня поразил перечень коммерческих услуг, оказываемых "бытовым комбинатом". Среди традиционных сельскохозяйственных работ и пошивочных значились "разработка компьютерных сайтов и систем защиты", "постановка и ведение бухгалтерского учета", "оптимизация налоговых схем" и, что особенно меня умилило, "юридическая консультация".

Также я выяснила, что руководит этим оплотом гражданского перевоспитания Геннадий Афанасьевич Патюк.

– Ну что же, уважаемый Геннадий Афанасьевич, повод для встречи найден, – пробормотала я.

Завтра поинтересуюсь, какая часть денег, полученных бытовым комбинатом Талаллиховки, поступает самим заключенным и государству, а какая оседает в карманах полковника Патюка.

Через Интернет можно купить, узнать и найти все что угодно. На сайте "Пулково" теперь запросто бронируются билеты. Заказав себе "туда и обратно" до Чебоксар на завтрашний рейс, я выключила компьютер. Ехать к Корсаковым решительно не хотелось. Я растянулась на своем диване и почесала прижавшегося ко мне Себастьяна под нижней челюстью. Он это любит.

– Ну скажи мне, – обратилась я к коту, – зачем я тащусь в Чебоксары? Что именно рассчитываю там узнать? А?

Себастьян живописно потянулся и ловко перебрался мне на голову.

– Понятно, ты, дружочек, решил улечься на больное место, – вздохнула я, – только, боюсь, не поможет.

Ни малейшего представления о том, как вести разговор, у меня не было. Вся надежда на то, что Геннадий Афанасьевич Патюк, как и большинство живущих в России, при фразе: "К нам приехал ревизор" от страха потеряет всякую способность нормально соображать.

Я собралась возвращаться к Корсаковым, но в дверь позвонили.

За дверью маячил Николай Иванович. Я вздохнула и, вспомнив о золотом правиле "всегда искать положительную сторону во всем происходящем", приветствовала помощника.

– Коля, раз ты еще не уехал в Йошкар-Олу, может, ужин приготовишь?

После того как удалось унять восторги Бронса, Николай Иванович обвязался кухонным фартуком.

– Ефрем Жемчужный оплатил тебе билеты на самолет? – спросила я.

– Естественно, – пожал плечами помощник. – Я ему сразу сказал, что трястись в поезде четверо суток, двое туда, двое обратно, не годится. Только обратно он мне взял билет до Москвы. Минут через тридцать будет солянка, – сообщил Николай Иванович, проинспектировав имеющийся в его распоряжении продуктовый набор. – Сметана есть, у меня в портфеле лежит. Купил по дороге для Бронса на утро, но тебе готов пожертвовать.

– Солянка? – с недоверием переспросила я.

В памяти всплыли какие-то обрывки детских воспоминаний. Копченые языки, окорок – все долго варится, огромное количество ингредиентов… Ничего этого у меня нет. Только сухие и сыпучие продукты, да еще консервы. Американская ветчина "Spam" в жестяной упаковке, улучшенный вариант "Великой стены". Крохотная баночка маслин и маринованные огурцы.

При упоминании о еде Броне оживился, но так и не решился вылезти из-под стола, издав лишь тихое повизгивание и уронив несколько капель слюны.

К тому моменту, как вскипела вода, Николай Иванович успел почистить лук и картошку. Нарезанный крупными кубиками картофель незамедлительно отправился в кипящую жидкость. На конфорку рядом была водружена сковородка. Разлив масло тонким слоем, Николай Иванович с космической скоростью нарезал лук мельчайшими квадратиками и высыпал на разогретую поверхность. Я следила за процессом готовки, как завороженная. Самое сложное блюдо, на которое у меня хватает знаний, – жареная картошка со свининой, да и та все время подгорает или остается полусырой… Затем наступил момент "военной хитрости": Николай Иванович бросил в кипящую воду с картошкой три бульонных кубика "бекон". Я чуть было не расхохоталась – вот и копченые языки! Тем временем нарезанная кубиками ветчина быстренько зажарилась на одной сковородке с луком до появления аппетитной корочки. Николай Иванович залил поджарку томат-пастой и удовлетворенно крякнул. Когда томат-паста загустела, содержимое сковородки перекочевало в кипящую кастрюлю. Шеф-повар извлек из нее кусочек картошки и попробовал.

– Картошка готова, – констатировал он и полез в холодильник за маринованными огурцами.

Через минуту нарезанные огурчики отправились в суп.

– Последний штрих, – сказал Николай Иванович, кидая в готовую солянку маслины.

За столом я взглянула на часы. Ровно тридцать минут с момента, как Николай Иванович надел фартук, до подачи на стол двух тарелок с дымящейся солянкой. Ложка белейшей сметаны, присыпанная зеленью, и прозрачный кусочек лимона довершали картину.

– Слушай, дай какую-нибудь вместительную посуду, – заискивающе попросил Николай Иванович, увидев, как я самозабвенно вдыхаю запах солянки.

– Возьми там миску пластиковую, – указала я на дверцу углового шкафчика.

– Ага, – Николай Иванович вылил в предложенную посуду остатки супа, заправил сметаной и поставил Бронсу.

– Слушай, а ты не думаешь, что ему надо какую-нибудь специальную еду покупать? – озабоченно спросила я, глядя как из-под стола высунулся черный нос и осторожно понюхал предложенное угощение. – И вообще, по-моему, ему горячо.

– Нет уж, сухарики из конских кишок пусть жрут те, кто их готовит, – сердито буркнул в ответ Николай Иванович. – А горячо… Ну так подождет, пока остынет, что он, глупый, что ли?

Капитан Яретенко прекратил дискуссию и принялся за еду. Я последовала его примеру.

– Никогда не думала, что из кубиков можно такой суп сварить, – восхищенно вздохнула я.

– И всего-то рублей на двадцать, – сияя от гордости, сообщил Николай Иванович. – Три кубика по рубль пятьдесят, сто граммов ветчины, столовая ложка томат-пасты, три маринованных огурца, одна луковица, две небольших картофелины, несколько маслин, чуть-чуть зелени, пара ложек сметаны. Конечно, можно было бутербродами обойтись, но я всухомятку питаться не люблю. Никогда не догадаешься, откуда у меня этот рецепт, – заговорщицки произнес Николай Иванович.

"Неужели от Эмилии Ивановны?" – подумала я.

Эмилия Ивановна – вторая бывшая супруга Николая Ивановича. Дама в высшей степени колоритная. Если вам когда-нибудь выпадет несчастье столкнуться с ней в очереди или соседствовать на лестничной клетке, постарайтесь расслабиться и получить удовольствие. Если не принимать все, что она делает и говорит, близко к сердцу, можно ощутить себя героем черной комедии.

– От Ирки, внучки моей! Она какую-то книжку купила, "Кулинария от Масяни" называется.

– От кого? – не поняла я.

– Да персонаж у них там какой-то модный появился, по НТВ вроде бы показывают, неважно. Кулинария для студентов, чтобы дешево, быстро и вкусно готовить. Там таких рецептов полно, – Николай Иванович откусил увесистый кусок черного ржаного хлеба.

Минуты три мы молча стучали ложками.

Вдруг из-под стола раздался тяжелый страдальческий вздох. Себастьян сидел напротив миски с солянкой. Боксер истекал слюной, но притронуться к еде не решался. Мой кот издевательски медленно улегся в позу сфинкса и, не сводя нахальных зеленых глаз со своей жертвы, приблизил морду к миске. Затем чуть подался вперед и осторожно вытащил из миски кусок ветчины. Я ахнула. В последнее время, сообразив, что наше материальное положение резко улучшилось, Себастьян ест исключительно парную телятину или свежую лососину. В качестве исключения может снизойти до деревенской сметаны, которую надо резать ножом, как масло. Но сегодня кот методично выловил из Бронсовой солянки всю ветчину и удалился, демонстративно отряхивая задние лапы! Бронсик робко наклонил голову и лизнул остатки супчика. Пищевой рефлекс моментально поборол страх. Две секунды из-под стола доносилось оглушительное чавканье и летели во все стороны брызги… Броне с грохотом вылизал миску, и мне на колени легла довольная физиономия, заляпанная до самых глаз трудновыводимыми жиром, томат-пастой и сметаной.