Читаем без скачивания Принцесса огорошена - Марина Воронцова

Вспомнилось, что по-украински "Патюк" это – крыса или таракан. Я еще удивилась, как это можно одним и тем же словом обозначать столь разные организмы.

– Опишите мне Агалаеву, – потребовала я.

– Слушайте, у меня девятьсот заключенных, – неожиданно возмутился полковник. – Я что, каждую в лицо, что ли, знаю?!

– Но Агалаеву вы, по всей видимости, знали хорошо, – заметила я.

– С чего вы взяли? – развел руками Патюк.

– Говорили, что она – такая женщина…

– А, ну… – Геннадий Афанасьевич растерялся. – Видная, конечно, ничего не скажешь. Но чтобы описать ее! Александра Александровна, я жену свою детально описать не могу, не то что отдельную заключенную. Помню только, удивился, какая она высокая. Никогда не думал, что цыганки такого роста бывают! Почти как вы!

– Высокая? – я насторожилась.

– Но вроде мне потом один контролер сказал, что у Жемчужных в семье все такие рослые. Он раньше на концерты цыганского Театра песни и танца, которым Ефрем Жемчужный, отец этой Агалаевой, руководит, постоянно ходил. Большой поклонник романса.

– Понятно, – кивнула я. – Ладно, сегодня уже поздно, продолжим беседу завтра.

– К-как скажете, – заикнулся Патюк.

Попрощавшись с полковником, я вышла с территории колонии и села в ожидавшее меня такси.

Возвращаться, само собой, в мои планы не входило. Все, что я узнала, полностью подтверждало слова Розы Жемчужной. Жанна Агалаева, ее сестра, действительно существовала, действительно сбежала из тюрьмы, действительно отбыла срок за организацию "лохотрона"… Ни малейшей зацепки! От бессилия хотелось заплакать. Настораживали, правда, исчезнувшие фотографии, но этому можно найти логичное объяснение. Агалаева знала, что ее будут искать, и решила максимально усложнить властям эту задачу.

Полковник, по идее, должен гореть желанием растереть Агалаеву в порошок. Она совершила столько преступлений, что хватит на целую колонию, довела до суицида коллегу, обвела вокруг пальца всех, а добрейший Геннадий Афанасьевич роняет слюну! Нет, мне никогда не понять мужчин. Почему-то вспомнился рассказ Проспера Мериме, всем известная "Кармен". Для тех, кто забыл, суть рассказа в следующем. Жил-был простой, милый, симпатичный офицер Хосе Мария. Однажды он арестовал молодую красивую цыганку Карменситу. Девушка наставила ножом андреевских крестов на лице одной торговки. Хосе Мария, попав под необыкновенное очарование преступницы, ее отпустил, за что сам угодил на гауптвахту. И позже был вознагражден Кармен вполне традиционным для женщин образом. Пылкий мужчина потерял голову. Очарованный речами и страстным телом Кармен, он стал контрабандистом. Убил гражданского мужа Кармен, которого она до этого, с превеликим трудом вызволила из тюрьмы. Затем собрал шайку отчаянных товарищей и занялся разбоем на большой дороге. В конце концов Кармен, утомленная беспрестанными доказательствами любви со стороны Хосе, начала зевать. Ее внимание привлек красивый пикадор Лукас. Пикадор, по версии Мериме, это не кетчуп, а мужчина с пикой, которому полагается убивать быков. Хосе справедливо рассудил, что проще один раз убить Кармен, чем лишать жизни каждое существо мужского пола, на которое она посмотрит. Сим дело и завершилось. Патетический диалог на тему: "Раз ты меня больше не любишь – умри!" закончился убийством и похоронами Кармен в лесу. Ревнивый любовник похоронил ее, как фараоншу, – со всем, что ей принадлежало. Медный крест и подаренное им самим колечко.

Образ стервы Кармен, которая отдается только тому, кого хочет, а всех остальных цинично использует в корыстных целях, почему-то чрезвычайно нравится мужской половине человечества. Эта самая половина, на мой взгляд, ведет себя в высшей степени лицемерно. Громогласно заявляет, что женщина – это "супруга и мать", и требует от нее соответствующих качеств, и при этом, не скрывая восторга, мечтательно смотрит вдаль, грезя о встрече с новейшим римейком Карменситы…

Домой я вернулась около двух часов ночи совершенно разбитая. Хоть авиация и сокращает время в пути, позволяя в течение дня смотаться в Чебоксары и обратно, переношу я ее тяжело. После перелета чувствую себя так, будто полдня мешки с цементом таскала.

Перед сном я все же нашла в себе силы записать в тетрадке:"Последняя надежда на попутчиков Розы и Жанны. Надо найти этих людей".

Утром к нам явились Жемчужные, сияя, как начищенные пятаки.

– Спасибо вам огромное! – хором произнесли они, вручая Николаю Ивановичу увесистый конверт с деньгами.

– Теперь моя Розочка может спокойно уезжать, – смахнул слезу Ефрем. – Да и я вместе с ней. Вот подумал: открою театр, наберу певцов и танцоров, опять буду гастролировать…

– Ой! Я уже прямо зачесался от нетерпения! – воскликнул Николай Иванович, непрерывно ощупывая полученный конверт.

– Там семьдесят пять тысяч, – Ефрем неожиданно стал серьезным. – Надеюсь, этой суммы хватит не только для оплаты ваших услуг, но и последующего молчания, хорошо?

– Будем немы, как братская могила! – пообещал Николай Иванович.

– Иначе голова с плеч, – неожиданно тихо и мягко вставила Роза.

Я чуть не подавилась. Подняв голову, заметила, что девушка смотрит на меня надменными и злыми глазами…

– Да, – Ефрем попытался сгладить ситуацию, – все-таки не забывайте, что вы увязли в этом деле наравне с нами и если что – на одну скамью присядем.

Николай Иванович болезненно сглотнул и удивленно захлопал глазами.

– Ладно, у нас в три часа самолет, – вздохнула Роза, – так что долго рассиживаться никак не можем.

– Куда летите? – спросила я.

– В Испанию, конечно, – фыркнула Жемчужная, глянув на меня с нескрываемым презрением. – Пока, детективы!

Будущая миллионерша повернулась к нам спиной и фамильярно сделала "ручкой".

– За все спасибо, – Ефрем посмотрел на озадаченного Николая Ивановича и почему-то хмыкнул.

Я обратила внимание, что серебряный, как колокольчик, голос Розы сменился низким, чуть хриплым контральто.

Входная дверь хлопнула, возвестив, что клиенты исчезли.

– Ну что? – Николай Иванович растерянно поглядел на меня. – Получается, дело закрыто? Так, что ли?

– Получается, что так, – пробормотала я, вертя в руках конверт с деньгами.

Настроение было паршивое. Мучило чувства, что нас надули. Причем по-крупному…

Николая Ивановича, похоже, одолевали те же мысли.

– Может, денег фальшивых дали?

Он выхватил из моих рук конверт, вытащил оттуда пачку денег. Посмотрел на свет и, ни слова не говоря, помчался к соседям в турфирму. Те постоянно совершают "незаконные операции", принимая от населения оплату в валюте иностранных государств, поэтому держат у себя детекторы банкнот.

Минут через десять Николай Иванович вернулся с еще более озадаченным лицом.

– Все нормально…

Я сжала голову руками.

– Ничего не понимаю! Ничего! Коля, ты не помнишь случайно, что в армии говорили по поводу слишком легких побед?

– Ну… – Николай Иванович задумался. – Не помню, что говорили мне, но я учил слушателей на курсах, что самый легкий маршрут всегда заминирован…

Я молча вытащила свою тетрадку и стала ее перелистывать. Попыталась начертить схему. Но все равно все ниточки сходились в точку, предложенную Жемчужными. Роза вышла замуж за Хосе Равеля, вернулась домой, чтобы рассказать об этом родным. Там застала Жанну, сестру с богатым уголовным прошлым, и была отправлена сопровождать ту в какой-то табор. По дороге произошел "несчастный случай", если это так можно назвать, и Роза ударилась в бега. Ей помог Корсаков, знакомый с Жанной по "лохотрону". Выдал Розу за свою жену – Ольгу Колесникову, которая таинственным образом исчезла за месяц до этого. Но история Корсаковых – особо деликатное семейное дело, и расследовать его меня никто не просил. Тело Жанны нашли, предали земле, и Роза с чистой совестью и руками улетает в Испанию получать фантастическое наследство. Двадцать пять миллионов долларов. Цыганская принцесса нашими усилиями превратилась в королеву. Белую и пушистую…

Настроение было паршивое. Мысли неуклонно вертелись вокруг Жемчужных и Корсаковых.

Николай Иванович валялся на кожаном диване напротив меня и с упоением листал каталог автомобилей "За рулем-2003".

– Как думаешь, Сан Саныч, что лучше, "БМВ" или все-таки "Мере"? – спросил он, разглядывая фотографии дорогих иномарок.

– Учитывая ситуацию с парковкой, лучше всего иметь "Оку", – буркнула я в ответ.

– Ну тебя на фиг! – отмахнулся Николай Иванович. – Слушай, а может быть, мне "Ягуар" себе купить?! А? Представляешь, шик?

– Коля, скажи мне честно, а у тебя не такого чувства, что мы поторопились и во обще поступили не правильно? – собравшись с духом, спросила я у помощника.

Тот поморщил лоб, скривил губы и упрямо вцепился в журнал.

– Коля, я с тобой разговариваю! Младший детектив Яретенко совсем скривился, отвернулся в сторону, потом сел.