я стою в купе и смотрю в одну точку.
Такое чувство одиночества сейчас испытываю...
Но затем у меня звонит сотовый:
- Мам, ты как доедешь, обязательно позвони...
- Позвоню, сынок... - обещаю я.
Не важно на каком вы расстоянии от близкого человека. Если он действительно близок вам, а вы - ему, то он ваша опора в этом мире несмотря ни на что. И на расстояние, в том числе.
Глава 24
Лидия
Встряхиваю себя. И чего раскисла? Сын у меня - отличный, взрослый парень, меня любит, учится, работает, к чему-то стремится. У него всё хорошо. Радоваться надо. Когда ребёнок вырастает, задача родителей - не мешать ему жить и по-прежнему любить его.
Решаю, что это была минутка слабости, которую я вполне могу себе позволить. Но любая слабость не должна длиться долго, иначе это губительно.
Поэтому начинаю устраиваться в купе - стелю своё место, устраиваю вещи, всё это отвлекает от размышлений на тему того, что со мной не так. Я - семейный человек. Мне нравилось иметь пусть небольшую, но семью. Большая не получилась. Роды были тяжёлыми, тогда у нас с Павлом не было положения, связей, денег, поэтому рожала я в обычном роддоме и без всяких договоренностей с врачами. Просто отошли воды, мы вызвали скорую, и меня отвезли в роддом. Ни о каком присутствии Павла вместе со мной и речи не шло, на это нужны были дополнительные расходы, которые мы не тянули. Молодые, отчаянно влюбленные, но бедные... Сына я родила, но словила осложнения после родов, и больше детей у нас с Павлом не было.
Воспоминания обрушиваются на меня лавиной. Любил ли меня Павел тогда? Любил. Первое время я чувствовала это и не сомневалась, но по мере того, как он всё отчаянней стремился к успеху, семья отходила на второй план. Да и любовь... Она не вечна. Это показывает отношение ко мне Паши - у него всё прошло и ничто не шевелится в душе теперь. Я ему безразлична, поэтому со мной можно поступать, как с посторонним человеком. Однако прислушиваясь к себе сейчас, я чувствую то же самое - тотальное безразличие. И нет - у меня ничего не прошло. Павел своими поступками выжег всё внутри, оставив какую-то неясную тоску и разочарование. Не по нему. По тем чувствам. которыми я была наполнена, когда вскакивала ни свет, ни заря и готовила ему завтрак. Пусть не каждый день. Но это было. Когда придумывала, куда нам сходить и чем заняться. Мне нравилось проводить с ним его свободное время. Правда, с каждым годом его для меня становилось у Павла всё меньше и меньше.
Может, это нормально, когда любовь проходит? А всё остальное - это просто насаждение общественного мнения? Задумываюсь и честно отвечаю себе - я бы прожила с Павлом до своего смертного часа и не пожалела бы об этом. Но это был бы мой выбор. Павел сделал другой. И за себя, и за меня. И сделал очень некрасиво.
Оглядываю купе - я приготовилась к поездке. Теперь неплохо бы раздобыть горячий чай. Глядишь, и от моей меланхолии не останется и следа.
Действия на самом деле приносят облегчение - уже не хочется страдать, особенно когда стараешься не обвариться горячей водой, идя по узкому коридору. Я приношу стакан в подставке в купе, распечатываю пакетик с чаем, опускаю его в воду. Немного подумав, добавляю сахар. Обычно не пью сладкие напитки, но сейчас хочется. Поезд набирает ход, я устраиваюсь на полке, сняв обувь и согнув ноги в коленях. У меня нижняя полка, я устраиваюсь в самом углу. Отсюда видно то, мимо чего мы проезжаем. Я смотрю в окно на проносящиеся мимо пейзажи, деревни и города. Это занятие меня неожиданно умиротворяет. Какой огромный этот мир, а мне чуть больше сорока лет, я еще столько всего смогу!
Где-то на середине пути в купе заходят недостающие пассажиры - мужчина на вид мой ровесник, женщина чуть старше тридцати и девочка лет двенадцати. Они здороваются, я отвечаю. После принимаются устраиваться для поездки. Затем мы знакомимся. Я почему-то жадно наблюдаю за ними. Они доброжелательные, вежливые, не слишком шумные.
А потом до меня доходит причина моего интереса к этой семье - я вижу, как мужчина смотрит на свою женщину, вижу, что заботится даже в мелочах. Для меня это в диковинку. В браке с Павлом это я обо всех заботилась, а обо мне - как-то не принято было, что ли. Сын стал себя по-другому вести, когда стал жить самостоятельно. Видно понял, сколько сил отнимают вполне обыденные вещи. А вот Павел так ничего и не понял. Хотя... Зачем об этом сейчас?
Смотрю на Максима и Таню, так зовут моих попутчиков, и думаю о том, сколько лет они женаты. Ребенок у них не маленький...
Как-то так получается, что для перекуса мы накрываем общий стол, и между нами завязывается разговор.
Я не выдерживаю и спрашиваю, сколько лет они в браке. Кажется, что только что поженились. Перекидываются взглядами словно голубки. Это мило.
- Семнадцать, - со смехом отвечает мне Таня, - Мы поженились, когда мне восемнадцать стукнуло. Он вот пришёл...
Она кивает головой на мужа и продолжает:
- И говорит - всё, Танюшка, не могу без тебя, пошли жениться. Ну, я и пошла, - она снова посылает Максиму влюбленный взгляд. Он отвечает ей таким же.
- И не надоели друг другу? - вырывается у меня не совсем тактичное, но у меня так ноет в груди из-за того, что я пытаюсь понять, а бывает ли по-другому, не так, как случилось у меня. Чтобы навсегда. Ведь хочется в это верить - что возможны такие отношения, в которых не предадут и не обманут, не выкинут тебя на улицу с одним чемоданом и жестокими словами: "Ты мне надоела".
Мне достается внимательный взгляд от мужчины. Не знаю, что он высматривает во мне, но что-то видит. Наверное, поэтому и отвечает.
- Нет. Мы же родными стали за это время. Шутка ли - столько времени вместе. Как я без Танюшки? Это всё равно, что без ноги, руки, головы. Любовь, конечно, изменилась. Не так, как в молодости, но и времени прошло достаточно. Только вижу её - и до сих пор тянет улыбаться. Как идиоту...
Его лицо озаряется искренней улыбкой. Он смотрит на жену, а у меня щемит сердце - вот оно,
