Ты еще долго?
- Нет, ваш отец уже помог мне, за что ему большое спасибо. И я согласна - пора идти. Спокойной ночи! - так ловко меня еще не выпроваживали.
Становится досадно, но делать нечего. Лизе, наверное, страшный сон приснился. Мне действительно нужно домой.
- Спокойной ночи! - бормочу я.
И выкатываюсь за территорию соседского участка.
По пути домой сын спрашивает:
- Пап, ты как там оказался? Она ж только приехала...
- Обыкновенно, - объясняю, зачем вообще подался к соседке в ночное время, - Она печку затопила, а заслонку не открыла. Я на балконе был, а вы на мотоциклах разъезжались. Свет на её дом попал, я дым увидел. Подумал, пожар. Ну и... Не ждать же, когда до нас доберется. Пошёл посмотреть, что да как.
- Ммм, - мычит в ответ Рус, - А мне показалось, что вы ругались...
- А ты чего там - долго стоял и уши грел?
- Нет, просто услышал пару фраз, когда подходил. Меня Лизка за тобой отправила. Я на улицу вышел и услышал, как ты орешь. С соседского участка.
- Да чуть дом не спалила! - оправдываюсь я, - Как тут не орать?!
- Ааа, - тянет снова сын как-то странновато.
Но выяснить, в чем собственно дело я не успеваю.
В прихожей топчется Лизка.
- Пап! Ко мне бабайка приходил! - огорошивает с порога, - Я уснуть не могу. Он страшный.
Подхватываю дочку на руки.
- Пойдём, прогоним твоего бабайку, - предлагаю ей.
Глава 27
Лидия
Смотрю вслед мужчине и юноше. Их очертания быстро тают в темноте. Это у Костика освещение на участке будь здоров, у меня же всё по-простому.
Красивый мужик. И, судя по соседним хоромам, весьма не бедный. Только почему эта Лиза (дочка, скорее всего) отца ночью зовет? Обычно дети к матери идут... А она - к отцу. И возникает закономерный вопрос - где мать?
Встряхиваю пропахшими дымом волосами. И напоминаю себе, что совать нос в чужие дела не следует, а мужики - они и в Африки мужики. Тем более, когда у них есть власть и деньги, то сладу с ними нет никакого.
Но словно издеваясь над моими феминистическими измышлениями, подсознание подкидывает, как он вкусно пах, этот Костик... И по телу бегут мурашки, а внизу живота возникает, как мне казалось, забытое чувство...
Так, Лида - взять себя в руки! И немедленно! Никаких шашней с соседом! Он, такую, как ты, пережуёт и выплюнет. И забудет, как звали. Ведь даже муж, с которым прожила половину жизни, забыл.
А этот - еще наглее.
Пойду я лучше посмотрю, что у меня дома творится.
Зайдя домой, я склонна согласиться с тем, что распекал меня хамоватый сосед весьма справедливо. Дымок еще стелется кое-где кусками. Приходится где-то около часа хорошо проветривать, а потом хорошо протапливать дом. Эту ночь я точно не скоро забуду. Зато я даже есть перехотела, стройнее буду. Когда боевые действия закончены, я забираюсь в свою постель, в которой спала еще девчонкой. На перину! Пуховую! И какой же это кайф!
Ожидаемо, после дороги и всех перипетий этой ночи меня сразу же отключает. Как будто нажали какую-то кнопку. Только что я была в этом мире - и бумс! меня уже нет, я крепко сплю. Причем сплю долго. Меня заставляет проснуться холод - есть такие побочки у печного отопления. Дрова прогорели, дом остыл.
С неудовольствием понимаю, что моя жизнь меня избаловала, а еще - то, что мне нужны хорошие теплые тапки и шерстяные носки. А еще - пуховый платок. Ибо условия обязывают. На дворе - уже поздняя осень, и у меня есть определенные сомнения по поводу того, возьмётся ли кто-то мне проводить газ сейчас, а если и возьмутся, так там надо еще документы оформлять. В любом случае, это отнимет немало времени, и до наступления зимы я могу просто не успеть.
Поскольку ни тапок, ни шерстяных носков у меня пока нет, я надеваю те, что есть, а еще джинсы и свитер. Водолазки лучше отставить в сторону. В таком виде иду сначала в туалет, а после растапливать печь. В этот раз - без проколов. И по мере того, как дома у меня теплеет, жизнь налаживается. Я делаю себе кофе в турке. Здесь есть. Я её дедушке дарила. А вот теперь самой пригодилась. И вспоминаю, что меня сегодня вечером требовали в гости. Причем настоятельно так, не подразумевая мой отказ. Поэтому решаю напечь пирожков. Мои пирожки все всегда нахваливали. Только продукты надо купить.
Прихожу в себя и понимаю, что проспала я многовато. Стрелки настенных часов без всякой жалости показывают полдень. Отхлебнув из кружки кофе, отправляюсь в душ - благо здесь есть и водонагреватель электрический, и канализация, и, собственно, душевая кабина. Моюсь долго и с увлечением, затем сушу волосы. После собираюсь.
И, когда оказываюсь на пороге, то вижу, что к моему дому подъехал мотоцикл. Да какой! Настоящий зверь. Я во все глаза гляжу на мощную машину, и не сразу до меня доходит, что это ко мне Михаил пожаловал.
- Лид, привет! Ты чего так на меня смотришь? Не узнаешь? - выводит меня Миша из ступора.
Промаргиваюсь и отвечаю человеку.
- Я на твоего коня железного засмотрелась, - в детстве и юности у нас с Мишкой была общая любовь к мотоциклам.
Дед отлично разбирался в них и собирал настоящих монстров дорог.
- Ой, эта целая история! - машет рукой Мишка, открыто мне улыбаясь. А меня посещает мысль, что нет уже того вихрастого юноши, которым я его помню. Около моего крыльца стоит взрослый мужчина, - Сашка, старший мой, его на гонках выиграл. Гонки, понятное дело, не легальные, но приз остался у сына. А я вот иногда беру прокатиться. До твоего дома далековато.
Продолжаю рассматривать мотоцикл, стоящий за оградой.
- Ты же вроде на соседней улице живешь... - мямлю.
- Мать! Да ты совсем плоха стала - продали мы дом. Тут видишь вон - буржуи понастроились. Нам с ними не ужиться.
Как-то грустно звучат его слова.
- Вас выжили, что ли? - задаю я прямой вопрос.
- Нет... До такой дичи не дошло. Просто деньги нужны были... А нам за дом и участок хорошо заплатили. Мы и квартиру большую взяли, и другие проблемы утрясли, - и вроде разговор идёт об обыденных вещах.
