его в одиночку. Мать погибла при родах. Врачи изо всех сил старались спасти, боролись за ее жизнь, но проиграли схватку. Винить их было сложно. Ведь иногда нити судеб рвутся там, где не должны.
Впрочем, ему повезло. Отец не запил, не ушел в себя, а напротив – всю нерастраченную заботу подарил сыну. Он вообще гордился сыном. И это давало силы бороться.
Митька сам поднимался с пола, когда толкали в детском саду, и не плакал. Он защищался, когда шпыняли в школе. Он давал отпор, когда задирали во дворе. Как старенькая игрушка – ванька-встанька, – он никогда не сдавался. Но всегда. Всегда! Находился кто-то сильнее, кто пускал ему юшку крови. Ему «посчастливилось» стать главным героем в игре, в которой занять место победителя – табу.
Зато костюм изгоя пришелся в самую пору.
Как это часто бывает, мы делим жизнь на некие призрачные этапы. Не вышло тут, получится там. Надеемся с замиранием сердца. И больше всего жаждем получить в подарок огромный ластик, чтобы стереть все к чертям собачьим и начать с чистого листа. Однако никто сего чуда не дарит, и мы продолжаем тащить весь ворох проблем с неудачами дальше по жизни.
У кого-то кулек или авоська. А у кого-то подгибаются ноги под тяжестью.
Мечты об институте так и остались мечтами. Отец тяжело заболел, и задним числом его сократили. Кому нужна эта обуза? Так что пришлось Митяю искать работу.
Он не чурался ничего. И грузчиком трудился, и таксовал, и курьером бегал. Правда, все это приносило копейки. Хочется чего-то более серьезного – извольте дипломчик, ну или по крайне мере опыт. Нет? Так гуляйте дальше, бегайте по адресатам и не вякайте лишнего.
Впрочем, бывает и хуже. Грех жаловаться.
Как-никак светлые стороны наличествовали.
Квартирка своя. Да, на окраине. Да, однушка. Но своя! Любящий отец. Симпатичная девушка. Закадычный друг. Не так мало?
Осенью состояние отца ухудшилось. Его госпитализировали. Прокапали курс лекарств и отпустили с богом домой. Через пару дней кризис повторился. Забрали вновь. Послушали, пощупали, сделали КТ легких, собрали консилиум. Вердикт – рак четвертой степени.
Было тяжело дышать, глотать. Обострившиеся боли не проходили. Легкую передышку давали лекарства, но все меньше с каждым днем. Отец буквально сгорел за три месяца. Остались кожа да кости.
В четверг вечером Митяй посмотрел в усталые глаза родителя. Тот боялся, хотя и не говорил об этом. Юноша постарался улыбнуться. Стиснул безвольную руку и прошептал:
– Прорвемся, бать.
Утром отца не стало.
В надежде приободрить девушка перебралась жить к Митяю. Друг старался не отставать. Наверное, поэтому юноша застал их в постели, когда пришел домой раньше обычного.
– Ну ты и мразь! – бросил он в сердцах и вышел, чтобы не сорваться.
Кто именно? Пожалуй, что оба.
Следом ДТП на казенной машине. Открытый перелом руки, ремонт авто за свой счет, кредиты под баснословные проценты.
Все свалилось в кучу. Митяй пытался выбраться из омута, греб обеими руками, но его неумолимо тащило на дно. Он устал бороться и больше не видел в этом смысла. Зачем? Чтобы приходить в пустую квартиру, заваривать на кухне доширак и ставить на repeat заложенную программу?
«Все будет хорошо!». Мы раз за разом повторяем эту мантру. Мы стараемся поверить в нее. Мы кутаемся в эту фразу, подобную теплой шубе морозной зимой. Но когда внутри рождается тьма, то поглощает душу без остатка. Она открывает нам глаза и отравляет разум.
Чтобы противиться ей, нужно крепкое плечо и теплые слова. А если сказать их некому?
Тьма диктует свои правила. Она подсказывает выход. А сил сражаться с ней – нет.
Следуй за своим поводырем. Он решит все вопросы одним махом.
– Прости, пап…
В голове помутилось. Воздух задрожал и пошел рябью. Словно Митяй смотрелся в отражение пруда, куда только что швырнули камень. Круги на воде ширились, разбегаясь во все стороны.
«Солнечный удар? – успел подумать Митяй. – Как вовремя!»
И тут зрение восстановилось, но теперь юноша видел нити. Сотни разноцветных нитей, стелившихся по дорогам, свешивавшихся из открытых форточек. Он потянулся к ним свободной рукой, и те отозвались едва заметной вибрацией.
Опустив взгляд, Митяй обнаружил у ног черный растрепавшийся шнурок. Обкусанный, местами надрезанный, зиявший обугленными проплешинами.
– Что это?
Он переступил обратно за ограждение и поднял шнур. Растерянно покрутил в руках, не зная, что с ним делать, и огляделся. Никого. Стиснул сильнее и ощутил, что тот живой. Он бился подобно сердцу в сжатой ладони.
Митяй почувствовал мощь. Власть. Власть над собой.
Или над всеми?
Тьма никуда не делась, она осталась внутри, продолжая жечься. Правда, теперь вектор ее влияния поменялся на противоположный. Юноша ухмыльнулся своим недобрым мыслям. Стоило оценить свое новое амплуа.
Бегом он спустился вниз. Следом за ним в лифт зашла старенькая соседка. Глядя поверх нее, Митяй подхватил серенькую нить, идущую от бабушки, и потянул в разные стороны, разрывая. Старушка схватилась за сердце и стала сползать по стенке вниз. Ее жизнь стремительно угасала.
От неожиданности Митяй отпустил нить. В ответ соседка часто задышала.
– Таблетку… там…
Морщинистые руки дрожали. Она тянулась к сумочке, но сил раскрыть не было.
– Сейчас, сейчас! – Митяй рванул сумку и высыпал содержимое на пол. По линолеуму покатился пузырек из темного стекла. – Это?
Трясущимися руками он достал оттуда таблетку и вложил соседке в рот.
– Скорую вызвать?
Бабушка покачала головой.
– Сейчас все пройдет. Не надо. – Поморщившись, она стала массировать виски. – Спасибо, Митенька.
Он помог ей подняться и стремглав выскочил прочь. Щеки горели огнем. Ему было стыдно и страшно. Только что он чуть было не убил человека. Соседка всегда была к нему добра. В детстве она угощала его леденцами с ирисками. Она… она была ему не совсем чужой.
А другие? Кто они ему?
Митяй огляделся вокруг. По дороге несся поток автомобилей. Спешили по своим делам люди. На остановке ждали автобуса пассажиры. Они разговаривали друг с другом, улыбались, шутили. Они жили полной жизнью, в отличие от него.
Юноша стиснул зубы и зажмурился.
Один в этой круговерти.
– …больше не сдамся, – донеслись слова песни из проезжавшего мимо кадиллака. – Я выхожу из темноты…
– Больше не сдамся, – повторил Митяй.
Он ненавидел их всех вокруг. Он злился. Сердце отбивало стаккато, не успевая и спотыкаясь. Подхватив одну из нитей с асфальта, Митяй рванул ее, но та не поддалась. На запястьях напряглись мышцы. Он представил, как остро отточенный нож разрубает шнур пополам, и брезгливо отбросил от себя два обрывка.
Не заметив красного сигнала светофора, девушка шагнула вперед.
