рассекла ей щеку, оставив четыре продолговатых глубоких пореза: – Как такая жалкая девчонка еще не сдохла?
Дотронувшись до щеки пальцами, Первая увидела кровь. Больно. Ее взгляд стал диким, как у разъяренной хищницы.
Две демоницы сцепились в драке. Зачинщица всегда была остра на язык, но еще никогда не проявляла открытую агрессию к себе подобным.
На крики тут же прибежали охранники.
– Хватит драться! Прекратите!
– Они убьют друг друга!..
– Что же делать?!
Недолго думая, один из них уже достал ключи от камеры, чтобы зайти внутрь и вмешаться, но другой остановил его:
– Стой… Подождем немного…
– Но чего ждать?
Четвертый переглянулся с другим демоном. Они оттащили девушек друг от друга. Обе были в крови и тяжело дышали. Третья в руках Четвертого настойчиво пыталась высвободиться.
– Пусти меня!
Удерживая ее в объятиях, он тихо прошептал:
– Успокойся. Не нужно этого делать.
Ее глаза наполнились влагой.
– Я… Я так устала… – ее голос дрогнул. – Когда же это все закончится? Такая жизнь хуже смерти.
С каждым словом голос девушки становился все тише, и она обмякла в его руках. Четвертый подумал, что она начала успокаиваться, когда вдруг почувствовал слабость в теле, а перед глазами все поплыло. Спустя мгновение он рухнул на пол без сознания.
Неизвестно, сколько времени он пробыл в отключке, но, приходя в себя, он услышал встревоженные голоса охранников:
– Она мертва.
– Но почему? Ты же не переборщил с дозой?
– Конечно, нет. Повар говорил, что она просила добавки, но он не налил ей больше одной чаши плова. Что теперь делать?
– Ничего. Давай переоденем ее и свяжем, как и остальных.
– А если Его Высочество узнает, что Первая испустила дух раньше, чем ее сожгли?
– Если ты не скажешь, он ничего не узнает.
Четвертый пытался проснуться, но никак не мог открыть слипшиеся веки. Даже когда с него полностью стянули одежду. Кто-то отмыл его от грязи, расчесал спутанные волосы, а в нос ударил приторный запах благовоний. Чужие прикосновения, словно крапива, оставляли ожоги на его теле, но он был слишком слаб, чтобы сопротивляться. Когда ему наконец удалось открыть глаза, его ослепили холодные лучи восходящего солнца. К пальцам постепенно вернулась чувствительность, и трава, покрытая утренней росой, ощущалась намного мягче и приятнее, чем пол в том месте, где он спал последние пятнадцать лет. Его грудь была обнажена, а вместо лохмотьев нижнюю часть тела прикрывали новые штаны.
Стражники приподняли его и поволокли к месту жертвоприношения. Они прислонили мужчину к деревянному столбу и начали фиксировать веревками ноги, талию и шею. Еще в темнице Четвертый воспользовался ключом, который передала ему принцесса Ю Хуан, и немного расслабил замок, но не предвидел, что его чем-то отравят и ему не хватит сил разломать даже расслабленные наручи.
Пятеро других демонов так же были омыты и переодеты в чистую одежду. Беременная демоница выглядела бледнее других, с губ и щек давно исчез румянец, сменившись холодной синевой. Распущенные пряди медленно развевались по ветру, а глаза, которым больше не суждено увидеть солнечного света, были закрыты.
Шагая вперед, Четвертый ощутил, как в босые стопы впивается колючий хворост.
Демон? Да, Четвертый был демоном, но на человека он походил больше, чем мужчина, затягивающий петлю на его шее. Взгляд Четвертого постепенно прояснился, и размытые тени собрались в отчетливые образы. Все это не было сном. Лицо его палача скрывала маска ворона с выжженными глазами. Четвертый не мог видеть выражение лица человека под маской, но тот, заметив, что демон пришел в сознание, поспешил закончить с веревками и отступить на несколько шагов назад.
– Один из них пришел в себя. Может, дать ему еще снадобья?
– Мы больше не можем ждать. Скоро в лесу будет полно людей. Если и в этот раз все пойдет не по плану, придется преподнести богам того, в чьих жилах течет благородная кровь.
Мужчина в маске кивнул, соглашаясь.
Разве это были императорские стражники? Разве это было похоже на охоту? Что они собираются с ними сделать?
Человек, стоявший в центре, был облачен в белые похоронные одежды. Его лицо тоже было скрыто маской ворона, а губы медленно шевелились, читая что-то с большого свитка в его руках. Когда он закончил, шестеро других, облаченных в черные одеяния, одновременно подожгли сложенный под пленниками хворост, наблюдая, как медленно языки пламени поглощают тела демонов.
Было больно. Очень больно. Четвертый стиснул зубы. Он, будучи в сознании, попытался откинуть горячие ветки, в мгновение превратившиеся в раскаленные угли, но попытки были тщетны. Видимо, масла, которыми предварительно смазали их тела, легко воспламенялись. Смерть в огне так ужасна. Вся его жизнь была сплошным страданием. Из горла вырвался болезненный рык. Он не молил о пощаде. Кто бы пощадил его? Разве на свете был человек, который пощадил бы демона? Но Четвертый слышал чьи-то всхлипы и мольбы о помощи:
– Прошу, помогите. Кто-нибудь, помогите мне… Я… Я не хочу умирать.
Эта была Третья. Она тоже пришла в себя. Ее тело уже наполовину было поглощено огнем, а в нос ударял запах горелой плоти. Постепенно остальные демоны тоже пришли в сознание. Пустырь заполнили мучительные крики страдания.
Да, они были мучениками. Теми, что, забыв родной дом, лица родителей, собственное имя, были отданы императорским стражникам. Их били, насиловали, пытали.
Четвертый не забыл слов отца, когда тот со слезами на глазах отдавал его стражнику:
– Прости меня, но у меня есть маленькая дочь. Если я не отдам тебя, они заберут ее. Ты сильный. Ты справишься. Не держи на меня зла. У меня не было выбора…
После этого небо казалось ещё более недосягаемым – он видел его сквозь железные прутья тесной клетки и тянулся к нему своей маленькой рукой.
Жар пламени постепенно охватил его целиком. Словно огненный дракон, он неторопливо разъедал живую плоть и вонзал острые клыки до самых костей. Тело пробила мучительная дрожь, рот наполнился железным привкусом крови, когда он прикусил язык. Разве такое обещание он давал Ю Хуан? Он должен был уйти. Но демон хотел отблагодарить принцессу и подарить ей свободу. Он знал, что на охоте будет присутствовать Чэнь Кэ, будущий супруг Ю Хуан. Он хотел выследить его и убить, пожертвовав собственной никчемной жизнью. Но кто бы мог подумать, что смерть настигнет его быстрее, чем он успеет осуществить свое последнее – и единственное – желание. Едкий дым разъедал глаза, с щек стекали влажные дорожки слез. Он запрокинул голову в попытках разглядеть хоть немного жизненного света под черной завесой смерти. Боль была настолько велика, что он перестал чувствовать
