скрестил руки на груди, всем видом показывая, что разговор окончен. Зеваки за его спиной перешёптывались, девицы жались друг к другу от ночного холода, но уходить не собирались — ждали продолжения спектакля.
Я смотрел на этого красавца и понимал, что обычные аргументы не работают. Ни логика, ни здравый смысл, ни даже уклонение от удара. Раннер признал, что я быстрый — и всё. Это ничего не изменило. Он по-прежнему собирался выйти на арену и делать то, что привык, а я мог хоть головой об стену биться.
Оставался один язык, который понимают такие люди.
— Значит, вот как… — сказал я. — Какой из тебя воин? Только и можешь, что улыбаться и ржать, вместо того чтобы подойти к делу серьёзно.
Улыбка не исчезла, но стала жёстче.
— А ты что, знаешь, что стоит за этой улыбкой? — Раннер вдруг начал говорить тихо, почти шёпотом, так, чтобы услышал только я. — Не нужно читать мне нотации, когда не знаешь, что именно за ней прячется, Зверолов.
В этом шёпоте уже не было ни театральности, ни игры на публику. Раннер смотрел на меня в упор, и впервые за весь вечер я увидел настоящего человека, а не маску. Что бы ни пряталось за этой белозубой улыбкой — оно было тяжёлым и острым.
Я не стал спрашивать — не моё дело, что у него за душой.
— Тогда слушай внимательно, раз за ней что-то есть. У тебя только один вариант. Ты идёшь отсыпаться и готовиться к боям. Прямо сейчас. Потому что на кону стоит жизнь девочки, которая мне дорога, и я не собираюсь проиграть из-за того, что мой напарник решил покутить перед дракой.
В его лице что-то изменилось. Дрогнуло что-то в самих глазах.
Раннер промолчал.
— А если не послушаешь, — продолжил я, мой голос звучал ровнее и тише, потому что то, что я собирался сказать, не предназначалось для зевак. — Если ты завтра выйдешь на песок в таком состоянии, я сделаю всё, чтобы помешать. И помешаю я не противнику, Раннер, а тебе.
Раннер напрягся.
— Да о чём ты, Раскол тебя дери? Сам только что говорил, что на кону стоит жизнь девочки?
— Ты не понял, — сказал я. — Я ненавижу турнир и всё, что на нём происходит. Сотни смертей ни в чём не повинных питомцев. Если ты начнёшь свой цирк и попытаешься убить зверей, которых можно было не убивать — я помешаю тебе. Прямо посреди боя. Поэтому и говорю тебе, выспись, приди раньше и мы обсудим как быть. Иначе ты не пройдёшь в финал.
Тишина стояла такая, что я слышал, как потрескивает факел на стене таверны и как где-то за углом пьяный мочится в канаву. Зеваки за спиной Раннера притихли — они не слышали слов, но чувствовали, что воздух между нами можно резать ножом.
Раннер очень долго смотрел на меня. Оценивал так, как боксёр оценивает противника перед матчем.
— А ведь ты серьёзно, — сказал он наконец.
— Абсолютно.
Парень опять замолчал. Одна из девиц потянула подругу за рукав, та отмахнулась — уходить никто не собирался.
— И ещё кое-что, — сказал я. — На случай, если ты думаешь, что я блефую. Правилами турнира Четырёх Корон не запрещено нападение зверолова на зверолова-союзника. Проверь, если не веришь. И союзному зверю на союзного — тоже не запрещено. Дисквалификация за атаку на чужого зверолова — да. За убийство союзного зверя — да. Но если мой зверь просто помешает твоему в бою, сломает ему атаку, собьёт прыжок — это можно.
Раннер внимательно слушал.
— Ты настолько не хочешь, чтобы погибал чужой зверь, что готов рискнуть жизнью девочки и проиграть?
— Ты не понял, — я шагнул чуть ближе. — Я уверен, что можно победить противника, не убивая его питомца, который выглядит как игрушка для всех этих королей и зрителей на грёбаном кровавом побоище. Послушай, Раннер, вопрос сейчас в другом. Ты готов поплатиться своим проходом дальше ради пары бутылок вина?
Зеваки загудели громче — кто-то из них всё-таки расслышал обрывки.
Один из телохранителей шагнул вперёд, но Раннер остановил его коротким жестом, даже не повернув головы.
Пауза затянулась.
— Что за девочка? — спросил он ровным голосом, без какой-либо издёвки.
— Её личность останется в секрете, — ответил я.
— Ты пришёл ко мне посреди ночи, угрожаешь саботажем, готов сломать собственный турнир, — Раннер чуть наклонил голову. — И говоришь «неважно»? Это несправедливо, ядозуб. Ты о многом просишь, но ничего не даёшь взамен.
Я стиснул зубы. Не хотел этого говорить. Но если это единственный способ сдвинуть его с места — чёрт с ним. Получишь лишь часть информации.
— У неё чёрная кровь, — сказал я коротко. — Солнечная саламандра может её очистить. Приз турнира — единственный шанс.
Раннер не пошевелился, и, если бы я не следил за его глазами, то решил бы, что ему всё равно. Но что-то в них изменилось — как будто он подумал о том, что предпочёл бы никогда не вспоминать.
Длилось это мгновение. Потом Раннер отвёл взгляд, посмотрел куда-то поверх крыш и медленно выдохнул.
— Ладно, — сказал он. — Хорошо, ядозуб. Из-за этого — ладно. Не из-за твоих угроз, не из-за правил и не из-за того, что ты быстрый. Из-за этого. Увидимся возле арены за час до схватки и всё обсудим.
Он оттолкнулся от стены и повернулся к телохранителям.
— Пусть меня не беспокоят, — бросил он, не оборачиваясь. — Вечеринка окончена, народ. Я иду отдыхать.
— Но Раннер, — возмутилась одна из девиц.
— Раннер идёт спать, кисуля, — боец вновь усмехнулся.
Телохранители переглянулись, девицы разочарованно заохали, зеваки загудели. Раннер прошёл мимо них, не удостоив взглядом.
Пройдя несколько шагов, он остановился.
— Ядозуб, — позвал Раннер, не оборачиваясь.
— Что?
— Обещаю, если мы завтра проиграем — это будет не из-за вина.
Доп прода рада доп лайкам)
Глава 9
Раннер ждал у служебного входа, прислонившись к каменному столбу. Трезвый, выбритый, в свежей, на этот раз полностью золотой, тунике. Волосы уложены так, будто он провёл перед зеркалом не меньше часа. Скорее всего, так и было.
Увидев меня, он вскинул руку и улыбнулся той самой ослепительной улыбкой, которая, похоже, включалась у него вместе с пульсом. Но глаза были ясные, и двигался он собранно — сдержал слово.
— Ядозуб! Ранняя пташка. А я-то думал, придётся ждать.
— Это я думал, придётся ждать, — ответил я.
Раннер хмыкнул и развёл руками — мол, видишь, какой я ответственный. Впрочем, дальше разговор не пошёл, потому что служебный вход оказался заперт.
За каменной аркой стояли два
