Лана становится все более дезориентированной. Пьяной. Теперь я единственный, кто остался слегка возбужденным.
— Каллум, почему бы тебе не сходить за дровами на задний двор для костра. Мы сейчас выйдем, — предполагает Коул.
— Да. Конечно. — Я встаю, бросаю последний взгляд на Лану, прежде чем хватаю пальто и ботинки и выхожу на улицу, в снег.
Вокруг меня завывает ветер, и падает густой снег. Я пробираюсь в заднюю часть хижины, где мы колем и храним дрова. Брезент, которым обычно прикрывают дрова, сдуло, и теперь поленница покрыта слоем снега. Я сметаю снег, переворачиваю тачку и начинаю загружать в нее дрова. Здесь чертовски холодно, поэтому я делаю все это как можно быстрее, но моя истинная мотивация — мысль о Лане наедине с этими двумя.
Я возвращаюсь в переднюю часть хижины и набираю в руки несколько поленьев, прежде чем войти. Я останавливаюсь и бросаю полено, когда вижу Лану, стоящую посреди гостиной, едва способную стоять прямо.
— Раздевайся, — требует Коул.
Рэй усмехается и продолжает пить пиво, уставившись на Лану. Дрожащими руками Лана начинает расстегивать фланель.
— Теперь помедленнее, — говорит Коул.
— Что происходит? — Спрашиваю я, проходя дальше в комнату, хотя это и так очевидно.
— О, ты вернулся как раз вовремя. Присаживайся, брат.
— Ну же, чувак, она едва стоит. Давай я отнесу ее в постель.
— Ей не нужно будет стоять перед тем, что будет дальше. Сядь, Каллум, — строго говорит он.
Черт.
Я сажусь. Лана продолжает медленно расстегивать фланель, как просил Коул, затем позволяет ей упасть на пол. Она изо всех сил пытается стоять там, совершенно обнаженная.
— Разве у нее не красивые сиськи? Больше, чем можно было бы подумать при таком маленьком телосложении, как у нее, — спрашивает Коул, обращаясь к Рэю.
— Ммм, да, это действительно здорово, — отвечает Рэй, а затем меняет позу. Я предполагаю, что его член становится твердым, отчего по моим венам разливается огонь.
Лана не поднимает глаз. Она просто продолжает смотреть в пол. Она вытягивает руки перед собой, пытаясь прикрыться, но тут Коул останавливает ее.
— Не прячься, милая, иди сюда. Он пытается говорить ласково, но это просто заставляет меня съежиться. Лана, спотыкаясь, пробирается к Коулу. Он сажает ее к себе на колени и начинает сжимать ее груди и теребить соски. — Твое тело идеально. Такая мягкая и гладкая.
Его рука скользит вниз по ее животу, затем к киске. Он перемещает ее так, чтобы ее спина была прижата к его груди. Он сильнее раздвигает ее ноги, чтобы полностью обнажить ее киску.
У меня сжимаются челюсти.
Рэй трет себя о джинсы и практически пускает слюни, глядя на Коула и Лану. Клянусь, если он вытащит свой член, я оторву его от него.
Коул начинает поглаживать чувствительную плоть Ланы, и она слегка извивается. Кажется, что она не совсем присутствует. Может быть, это и хорошо. Ее голова откинута назад и находится между тем местом, где плечо Коула соприкасается с его шеей. Ее глаза закрыты, и я надеюсь, что она воображает, что находится где угодно, только не здесь, что к ней прикасается кто угодно, только не он.
Коул облизывает пальцы, затем продолжает тереть ее клитор. Она всхлипывает.
— Вот и все, детка. Я знал, что ты передумаешь, — говорит Коул ей на ухо, затем облизывает ее шею, глядя на меня.
Мои руки сжаты в кулаки перед плотно сжатым ртом, когда я упираюсь локтями в колени.
Коул немного увеличивает скорость, и Лана начинает тихо стонать и извиваться сильнее. Я не могу позволить ей достичь кульминации. Я не могу позволить Коулу дать ей это. Если она вспомнит это, то возненавидит себя. Это сломает ее еще больше, а я просто не могу больше смотреть, как его руки касаются ее.
— О, ты такая мокрая, милая. Ты собираешься кончить для меня? Скажи мне, как сильно ты хочешь, чтобы мой член был внутри тебя. Скажи мне, что ты моя маленькая шлюха. — Он резко хватает ее за подбородок. — Расскажи мне.
— Я хочу тебя. Я так сильно хочу тебя, — бормочет она. Слышать, как эти слова слетают с ее губ, адресованные моему брату, когда он насилует ее и использует в своих интересах, ломает меня.
— Хватит! — Кричу я, вставая. — Хватит, Коул.
— Ты ревнуешь, братишка? Ревнуешь, что она наконец-то просит мой член, а не твой?
Я борюсь с желанием вырубить его к чертовой матери.
— Она пьяна. Она не понимает, что происходит.
— О, я думаю, она знает достаточно, чтобы наслаждаться этим. Посмотри, как она истекает из-за меня.
К черту все это.
Я оттаскиваю Лану от него. Она натыкается на меня и почти падает. Я поднимаю ее и прижимаю к себе. Коул стоит, выглядя очень разозленным, но, прежде чем у него появляется шанс сказать что-либо, что говорю я,
— Ты прав, Коул. Ладно? Я чертовски ревную. Мой член тверд как камень, и я больше не могу сдерживаться. Я хочу быть тем, кто трахнет ее сегодня вечером, но я не собираюсь трахать ее на глазах у вас, двух извращенцев. Мне не нужна чертова публика, пялящаяся на мою задницу. Вечеринка окончена, она будет ласкать мой член до конца ночи. — В надежде, что это еще больше убедит Коула, я поднимаю Лану, перекидываю ее через плечо и шлепаю по заднице.
Коул зловеще улыбается: — Ну, тогда ладно. Как раз вовремя. Тебе лучше полностью насладиться ею, как это сделал бы я. Думаю, сегодня только я и моя рука. Делиться — значит заботиться, братишка. Не за что, — говорит он и плюхается обратно в глубокое кресло.
Я бросаю последний взгляд на Рэя, затем поворачиваюсь и направляюсь в свою комнату с Ланой, чувствуя себя чертовски благодарным, что это сработало.
Я укладываю Лану на свою кровать. Она пристально смотрит на меня. — Ты в порядке? — Спрашиваю я ее.
— Ты действительно собираешься трахнуть меня, Каллум? — растягивает она слова.
— Нет. Конечно, нет. Я просто хотел вытащить тебя оттуда, — говорю я и сажусь рядом с ней.
— Ты не находишь меня привлекательной? — она садится и спрашивает. — Ты меня не хочешь? Можешь брать все, что хочешь. — Она тянется ко мне и гладит мою грудь. Я хватаю ее за руку, чтобы остановить.
— Лана, ты пьяна. Ты не можешь ясно мыслить.
— Может, я и пьяна, но я знаю, чего хочу. Я хочу тебя. Я хочу, чтобы ты доставил мне удовольствие, Каллум. Пожалуйста, сделай так, чтобы мне было хорошо.
Половина слов у нее невнятная, волосы растрепаны, но ей все равно удается выглядеть
