луга (которые усилиями немецких саперов стали гораздо обширнее обычного). Мелкие фермы с каменными домами, способными дать фору многим железобетонным дотам, разбросанные тут и там, выглядели словно пуговицы, украшающие стеганое зеленое одеяло. Дороги, связывающие фермы между собой, больше походили на пешеходные тропы и не предназначались для проезда чего‐то большего, чем крестьянская гужевая повозка. В 1944 году львиная доля этих дорог имела грунтовое покрытие и при сильном дожде (а то лето стало самым дождливым за последние 50 лет) они быстро превращались в непроходимые топи. С каждым годом уровень дорожного полотна становился все ниже по сравнению с окружающими полями, а две насыпи, опоясывающие такую дорогу и состоящие уже не столько из земли, сколько из переплетения корней густого и колючего кустарника, растущего поверх их, превращали дороги в своего рода туннели с возможностью двигаться лишь вперед или назад. В довершение ко всему дороги эти бесконечно петляли, словно след кролика, и при отсутствии видимых ориентиров в этой коварной местности ничего не стоило заблудиться.
Хотя термин «бокаж» означает, как правило, бесконечные ряды плотных живых изгородей, в американском секторе вторжения существенной его частью стали также болота и многочисленные мелкие речушки, которые еще больше препятствовали наступлению и упрощали оборону. Главной водной преградой здесь была река Вир, которая при ширине не более 20 метров, обладает большим течением и значительными глубинами. Берега ее либо топкие, либо покрыты таким густым кустарником, что контакт и взаимная поддержка войск, наступавших вдоль реки, были практически исключены. Почти параллельно Вир примерно в 3 км северо-западнее расположена река Террета, которая, несмотря на небольшие размеры, также представляет весьма существенную преграду, особенно для техники. Нельзя не упомянуть и канал Вир – Тот, который сковывал маневр в равной степени и наступающих американцев, и контратакующих немцев.
«Зеленый ад» севернее и северо-восточнее Сен-Ло.
План «Оверлорд» расставлял важность овладения крупными городами на плацдарме высадки союзников следующим образом: Кан, Шербур и только потом Сен-Ло. При благоприятном ходе операций американские войска должны были овладеть им в день «Д»+9 (15 июня). Но события с самого начала развивались совсем не так, как рассчитывали планировщики. Робкая надежда ворваться в Сен-Ло на плечах отступающих остатков 352‐й пехотной дивизии, забрезжившая 9 июня, угасла три дня спустя, когда передовые элементы американских 2‐й и 29‐й пехотных дивизий приблизились к возвышенности, перекрывающей подходы к городу с севера. На американских картах она была обозначена как Холм 192. Покатые склоны высоты покрывали сотни переплетенных в гигантскую зеленую паутину живых изгородей, о которых американские войска имели еще меньшее представление, чем британцы. Если те недооценили обороноспособность бокажа, то американские командиры попросту не придали значения тому, что очень скоро солдаты на передовой назовут не иначе как «Зеленым адом». Обстоятельная подготовка штурмовых дивизий союзников была сконцентрирована на отработке навыков высадки на берег и захвата укрепленных узлов обороны в тесной координации с бронетехникой, артиллерией, авиацией и флотом. Никто не предполагал, что этих стандартных средств (с избытком имеющихся в арсенале армии США) окажется недостаточно, когда плацдарм будет отвоеван, и что для продвижения вперед потребуется внедрение особой тактики, особых средств и специфических методов. За понимание этого предстояло заплатить большой кровью.
Расположенный в естественной впадине, Сен-Ло сам по себе плохо подходит для обороны, но это компенсируется кольцом возвышенностей, окружающих город. Самая высокая точка северной возвышенности – Холм 192 – на американских картах была обозначена неверно, поскольку картографы полагались на некорректные довоенные французские карты. Пик её (реальная высота – 138 метров над уровнем моря) находится не у дороги, связывающей Сен-Ло с деревней Виллер-Фосар, как полагали американцы, а в 1 км восточнее. Другой значительной возвышенностью, доминирующей над городом с востока, является гряда Мартинвиль, один из пиков которой (155 м) располагается в 6 км северо-восточнее Сен-Ло, у деревни Сен-Андре‐де-л’Эпин. Еще 1,5 км восточнее находится наивысшая точка гряды (192 м). Эта вторая высота 192 была признана обеими сторонами как прекрасный наблюдательный пункт для корректировки артогня, и бои за обладание ею будут носить ожесточенный и бескомпромиссный характер.[22] Не менее ценной с точки зрения обороны города считалась высота 91 (73 м на современных картах) в О Ван, также обеспечивавшая прекрасное поле обзора. Эти три пункта, а вместе с ними и еще целый ряд менее значительных холмов и хребтов вокруг Сен-Ло, немцы насытили интегрированными в живые изгороди многослойными позициями, поддержанными огнем артиллерии и минометов.
Культивируемая в немецкой армии инициатива снизу позволила быстро выработать эффективную оборонительную тактику в условиях густого и запутанного бокажа. Внешняя линия обороны представляла собой цепь аванпостов с минимальным гарнизоном, главной задачей которых было обнаружение и сдерживание приближающегося противника. Тщательно замаскированный в изгороди пулемет было почти невозможно выявить, пока он не открывал огонь. В результате, даже небольшой отряд при должном насыщении автоматическим оружием мог остановить наступление сил, в несколько раз превосходящих его численно. Едва атакующая сторона находила укрытие за соседней изгородью, аванпост вызывал по ней минометный и артиллерийский удар. Все ориентиры были заблаговременно пристреляны, так что урон от налета оказывался катастрофическим. Танки в условиях бокажа не могли должным образом поддерживать пехоту, поскольку мощные насыпи в большинстве случаев оказывались непроходимы. Но даже там, где танк способен был перевалиться через относительно невысокую изгородь, он подставлял врагу самое уязвимое место – дно корпуса. Местоположение немногочисленных брешей немцы знали гораздо лучше американцев, и перекрыли их многослойным огнем противотанковых средств. Если же атакующим все же удавалось прорвать линию аванпостов, они продвигались вперед в лучшем случае на сотню метров, поскольку уже буквально за следующей живой изгородью их ждала новая линия обороны, такая же неприступная и насыщенная пулеметами, минометами и противотанковыми орудиями. Кроме того, почти всегда за прорывом оборонительной линии следовала вражеская контратака, итогом которой могло стать оставление с таким трудом отвоеванного клочка французской земли.
Американский патруль проводит разведку местности в бокаже севернее Сен-Ло.
Немецкая оборона в бокаже во многом напоминала тактику, выработанную в период позиционного тупика Первой мировой войны. Но присутствовали и отличия. Получившая наименование Buschkrieg, тактика действия в бокаже была гораздо более мобильной и гибкой, чем статическая траншейная оборона прошлой войны. Командование всячески стимулировало активность боевых групп, которые наносили удары с флангов, просачивались в тыл наступающему противнику, терроризировали его и провоцировали панику и хаос. Результатом становилось то, что одна и та же изгородь могла по несколько раз переходить из рук в руки, причем нападающий всегда нес гораздо большие потери, поскольку редко успевал должным образом закрепиться на своей стороне насыпи. Разумеется, далеко не все
