бы тебе вытащить палку из задницы, если бы ты его попросила.
Мила
Может, он даже заменит ее чем-нибудь другим...
Пейшенс
Я закончила этот разговор. Дай мне знать, когда увидишь моего брата. Мне нужно идти.
Мила
Ты такая скучная. Ладно. Я только что подошла к дому Сигмы. Пришлю доказательство, что я жива, когда будет.
Пейшенс, как и следовало ожидать, не отвечает. Но она и из группового чата не выходит. Вайолет сказала, что с тех пор, как они приехали в Лос-Анджелес, она стала более счастливой и менее раздражительной по отношению к Коулу, так что я надеюсь, что это лето пойдет ей на пользу.
Сунув телефон в карман, я вхожу в дом Сигмы. Дверь все равно была широко открыта. Учитывая, громкую музыку и случайных людей, бродящих вокруг, я сомневаюсь, что кому-то есть до этого дело.
Прошла неделя с тех пор, как все уехали — неделя с тех пор, как я оказалась в этом самом месте — и последствия лета полностью дают о себе знать.
Людей в четыре раза меньше, чем обычно, и они кажутся менее активными.
Летом все перестают заботиться о чем-либо. Претензии отбрасываются. Кофейные столики завалены наркотиками, а бутылки с алкоголем стоят повсюду. Проходя мимо одной из многочисленных гостиных, я замечаю двух парней, которые делят девушку на диване.
Я слишком трезвая, чтобы быть здесь.
Вместо того чтобы искать Алекса, как я обещала Пейшенс, я направляюсь к бару. Мне все равно понадобится выпить, чтобы встретиться с ним.
Хотя я смирилась с тем, что он просто еще один придурок из Сигмы Син, у которого есть время для меня только тогда, когда ему удобно, я не совсем забыла моменты, которые мы провели вместе в Монтгомери.
Его карие глаза.
Движение его челюсти, когда он о чем-то думает.
Дневник, в котором записаны все его секреты.
Ветерок щекочет мою шею, когда мимо пробегает группа людей, и на секунду я позволяю себе представить, что это его пальцы скользят по моей шее, как в тот раз, когда он хлопнул дверью прямо перед моим носом.
Этот звук до сих пор преследует меня.
Я останавливаюсь у бара и просматриваю выбор напитков, уже налитых в стаканы и стоящих на стойке. Зная Сигму Син, я понимаю, что в них, скорее всего, подмешаны наркотики, поэтому не рискую. Вместо этого я беру бутылку водки с задней полки и пью прямо из нее.
Потому что мне похуй.
— Готова к веселой ночи, малыш? — Справа раздается мягкий голос, который когда-то заставлял меня таять.
Я ставлю бутылку на барную стойку и сердито смотрю на Марко.
— Не с тобой.
— Жаль, я надеялся, что мы устроим небольшую вечеринку. Только мы трое. — Он подмигивает другой девушке, проходящей мимо, намекая, что хочет вовлечь меня в какой-то секс втроем, который он замышляет на этот вечер.
— Очаровательно. — Я делаю еще один глоток, на этот раз проглатывая больше.
Если я считала Марко невыносимым, когда он пытался вернуть меня ложью, то его попытки заставить меня ревновать еще хуже. Но я не покажу этого.
Марко поворачивается спиной к бару, локти опираются на барную стойку, а он смотрит на меня сверху вниз.
— Нальешь мне, красотка?
Улыбка, растягивающая его лицо, подчеркивает его четкую линию подбородка. Он слишком хорош собой, с темными глазами, почти в тон его черным как смоль волосам. Ни одна девушка в этом баре не сочла бы его физически непривлекательным. Но когда я смотрю на Марко в последнее время, я вижу только уродливые слои, скрывающиеся под внешностью.
— Налей себе сам.
Марко начинает подвигаться ближе, но между нами появляется рука.
Электрический ток пробегает по моей руке, когда кожа касается моей. Не оборачиваясь, я знаю, что это Алекс. Только один человек может своим присутствием заставить вибрировать каждую молекулу в комнате.
И я ненавижу это почти так же сильно, как ненавижу его самого.
Взглянув через плечо, я бросаю на Алекса еще более злой взгляд, чем на Марко. Он полностью игнорирует его, ставя стакан на барную стойку
Как всегда, он одет в простую футболку. Но в отличие, когда он был Монтгомери, сегодня я замечаю, как она подчеркивает его шрамы. Он носит свои шрамы как знак чести в том месте, где ему причинили боль.
Я уважаю его за это, несмотря на мои чувства к нему в данный момент.
Алекс смотрит на меня с лицом, которое месяц назад я бы назвала бесстрастным. Его губы сжаты, а брови не морщатся. Но за время, проведённое вместе, я научилась читать тени в его глазах. И сейчас его зрачки поглощают весь цвет.
Он раздражен.
— Тебе можно пить, когда ты на лекарствах? — в моем голосе слышна резкость.
Алекс отвечает, поднося стакан к губам, выпивая его одним глотком и не отрывая от меня взгляда.
Может, он вообще ничего не принимает. Да какая мне разница?
— Ладно. — Я закатываю глаза и делаю еще один глоток водки прямо из бутылки. — Я тоже рада тебя видеть, Алекс.
Этот человек выводит меня из себя, не говоря ни слова. По крайней мере, Марко дает мне много поводов для раздражения. А с Алексом — ничего.
Пустая стена.
Алекс отступает, но Марко не пытается подойти ближе. Гневный взгляд Марко подтверждает, что он не любит Алекса не больше, чем я сейчас, но поскольку Алекс входит в новый совет дома Сигмы вместе с Декланом, Коулом и Мэддоксом, он ничего не говорит.
— Чуть не забыла… — Поставив бутылку водки, я достаю телефон из кармана и поворачиваюсь к Алексу. — Твоя сестра хочет доказательства, что ты жив.
Не спрашивая разрешения и не обращая внимания, я поднимаю телефон и включаю камеру. Алекс не пытается помешать мне сделать снимок. Но он слегка опускает подбородок, заставляя темно-русые волосы упасть на брови, и отводит взгляд от камеры.
Когда он был моложе, он, кажется, не возражал против того, чтобы его фотографировали, но, возможно, это еще одна вещь, которая изменилась, пока он был в психиатрической лечебнице.
Открыв сообщения, я отправляю фотографию Пейшенс.
Мила
Твой брат в порядке.
Даже если бы это было не так, я бы, как хороший друг, сказала, что все в порядке. Она заслуживает лета без забот, особенно когда она ничего не может с этим поделать.
— И моя работа закончена. — Я саркастически кланяюсь Алексу, бросая ему улыбку, в которой больше яда, чем чего-либо другого.
— Ты же не уходишь, правда? — Марко подходит ближе, останавливаясь,
