который она боится задать вслух. На который я не ответил бы, даже если бы она спросила.
Некоторые границы нельзя переступать. Она бы этого не пережила.
Я отрываюсь от двери, оставляя ее одну по ту сторону. Подпитывая ту ненависть, которую она будет разжигать, пока не забудет, что я когда-то вошел в ее жизнь.
Так лучше. Она знает, что я сделал, даже если сейчас она лжет себе. В какой-то момент она позволит этому стать причиной бояться меня.
Подойдя к тумбочке, я достаю телефон, спрятанный в заднем ящике.
Эти стены выполнили свою задачу, но барьер рушится.
Я проскальзываю.
Есть только один способ вернуть контроль.
Я листаю телефон, пока не нахожу нужный номер. Это не сделает то, чего хотела Мила сегодня вечером, более возможным, но пора.
Отправив сообщение, я едва успеваю досчитать до трех, как получаю ответ.
Алекс
Я в деле.
Деклан
Хорошо. Увидимся завтра.
12
ОН ЗАЖИГАЕТ СПИЧКУ
МИЛА
Пейшенс останавливается в дверях, неся свежеупакованную сумку с одеждой. Ее белокурая коса растрепанна от того, что она переделывала ее много раз. Она провела весь день, собирая вещи для летней стажировки с Вайолет, и завтра они уезжают, что официально знаменует конец нашего второго курса.
Я думала, что буду радоваться этому моменту. У меня еще никогда не было целого лета только для себя. Но с каждым днем, проходящим в последние недели, я все больше боялась мысли о том, что мои подруги уезжают. Особенно после всего, что произошло в последнее время.
Окси наконец выписали из больницы, но он до сих пор не раскрыл, кто на него напал. Я слышала слухи, что это была ссора с Сигмой Син. Если это так, никто никогда не узнает правду.
Марко, как и всегда, настаивает, что вернет меня, и с каждым днем становится все более агрессивным. Сладкие речи превратились в эмоциональную войну, и он ищет новые способы убедить меня, что с ним стоит встречаться.
А еще есть таинственные угрожающие СМС, которые начали приходить пару недель назад. Первое пришло сразу после того, как я рыскала в доме Сигмы в поисках ответов.
Неизвестный
Продолжай искать, и ты закончишь как она.
Когда я попыталась позвонить по этому номеру, никто не ответил. Но сообщение было ясным. Человек, убивший Реми, наконец-то вышел на мой след. Он знает, что я ищу, и собирается помешать мне раскрыть его личность.
Как будто этого было недостаточно, я все еще не могу выбросить из головы Алекса.
Прошло три недели с тех пор, как он захлопнул дверь перед моим носом в Монтгомери, и я прожила каждую секунду этого времени. Я пыталась вернуться, чтобы увидеть его, но его дверь была закрыта каждый раз. Однажды я решилась повернуть ручку, но она не прокрутилась.
Он специально не пускает меня, так как я знаю, что Пейшенс с тех пор навещала своего брата.
Что-то, что я сказала или сделала в тот вечер, обидело его.
Может, я слишком часто приходила без предупреждения.
Может, ему не понравилось, что я вывалила на него свои проблемы в отношениях с Марко.
Или, может быть, ему не понравилось, что я намекнула, будто он причастен к тому, что случилось с Окси.
Наверное, я не должна винить его, но все равно больно. Я не осознавала, насколько ценила нашу дружбу, пока не потеряла ее. Теперь все стало пустым.
— Ты вчера поздно вернулась. — Пейшенс останавливается у двери моей комнаты. — Ты встречаешься с кем-то, о ком нам не рассказываешь?
— Я гуляла. — Я нервно поправляю волосы в зеркале, избегая ее взгляда.
Это не ложь.
Я действительно пошла гулять — к своей машине. Потом я поехала в психиатрическое отделение Монтгомери в третий раз за эту неделю, потому что не могла себя сдержать. По крайней мере, на этот раз я убедила себя остаться в машине. Алекс дал понять, что не хочет меня видеть.
— Будь осторожна, гуляя ночью, — Пейшенс хмурит брови — Особенно после того, что случилось с Окси.
После того, что случилось с Окси, все в Бристоле находятся на нервах. Как будто нам выдали предупреждение. Напоминание о том, что происходит, когда кто-то злит члена Сигма Син.
— Не беспокойся обо мне. — Я меняю тему. — Ты же не наденешь это на вечеринку сегодня вечером, правда?
Пейшенс смотрит на свой бледно-розовый кардиган и джинсы. Одежда покрывает почти каждый сантиметр открытой кожи, хотя на дворе лето. Тонкие перья на ее свитере колышутся при каждом ее движении. В сочетании с ее светлыми волосами это выглядит почти неземно.
— Зачем мне переодеваться? Я же уже сказала, что не пойду.
Я закатываю глаза.
— Это новогодняя вечеринка. Я понимаю, что ты ненавидишь дом Сигмы, но завтра ты уезжаешь из города. Это наш последний шанс отпраздновать то, что мы пережили еще один год.
Ее холодные глаза сужаются.
— Один час. Обещаю, что сама отвезу тебя домой, если тебе не понравится. К тому же, Тил собирается туда после своей выставки, и мы обе знаем, что она останется на ночь у Деклана. Так что, если ты не пойдешь, у тебя не будет возможности попрощаться перед тем, как вы обе уедете на лето.
Из другого конца комнаты я почти слышу, как она скрежещет зубами.
Пейшенс смирилась с отношениями Тил и Деклана за последние несколько недель, потому что у нее не было другого выбора, когда они тайно поженились. Но это не значит, что ей это нравится.
— Ладно. — Она закатывает глаза. — Один час. Потом я попрощаюсь с Тил и уйду.
— Один час, — обещаю я.
Ее телефон зазвонит в кармане, и она ставит сумку, чтобы достать его.
— Замечательно.
— Что случилось?
— Это мои родители. — Она отвечает:
— Алло.
В трубке говорят что-то, от чего она выпрямляется. Напряжение витает в воздухе, и ее лицо бледнеет еще больше, чем обычно.
— Что он сделал? — резко спрашивает Пейшенс. — Когда он выписался? Я же была там вчера.
Это явно личный разговор. Я не должна его слушать, но не могу удержаться.
— Почему он туда вернулся? — На этот раз в ее голосе слышна явная злость.
Ее выражение лица стоическое, но глаза затуманиваются.
— Я не верю, — последнее слово едва слышно, когда она вешает трубку.
— Что случилось?
Пейшенс сжимает телефон и смотрит в стену.
— Мой брат… — Она проглатывает остальную часть фразы и холодно смотрит на меня. — Ничего. Родители просто пытаются повлиять на меня перед моим отъездом. Они готовы на все,
